Эдгар смущенно пожал плечами:
– Простите, Марина. У меня вообще ничего нет. Только блокнот… И часы… И обручальное кольцо – но его я не мог бы отдать, даже если бы наш провожатый захотел принять такую плату.
Перевозчик покачал головой:
– Я хочу это. Все.
– Один, – сказала Марина быстрее, чем успела подумать, и холодные огни под капюшоном раздраженно мигнули.
– Мне нужны все.
– Мы отдадим только один, – повторила Марина.
Несколько долгих мгновений некто серый колебался, а потом кивнул и налег на весло.
– Один.
Марина с облегчением вздохнула.
– Луно просила доставить их в Нет. Вы уверены? – негромко спросил Эдгар, и она покачала головой:
– Не уверена. Но если не отдадим один, остальные тоже никуда не доставим.
Пока они подплывали к берегу, она торопливо пересчитала шарики в связке. Их было девять – три красных, три зеленых, три синих.
Лодка с вязким хлюпаньем увязла в болотистой почве, и перевозчик протянул руку к связке.
– Один.
Марина с трудом отцепила один из зеленых шариков, который долго не желал отрываться от связки, как будто сопротивлялся.
– Спасибо.
– О нет. – Перевозчик снова съежился и стал казаться меньше. – «Спасибо» не нужно. – Он торопливо спрятал шарик в складках одежды. – Этого достаточно.
Эдгар помог Марине спуститься, и они оба тут же по колено увязли в болоте.
– Доброго пути, – прохрипел перевозчик, и в его голосе Марине послышалась насмешка.
Лодка медленно опустилась в море, и они с Эдгаром остались на берегу одни.
– Не стоило этого делать, – негромко сказал Эдгар, выжимая вторую полу. Первая свисала скомканной мокрой тряпкой. Маринина одежда тоже оставляла желать лучшего – низ платья теперь еще и перемазался в болотной грязи. Она взялась было отжимать подол, но опустила руки. Если им предстояло идти через болота, это все равно было бесполезно. Хотелось поесть, передохнуть, отогреться, высушить одежду, но развести костер в чавкающей грязи было невозможно.
– Ничего другого у нас не было. – Она вдруг почувствовала, что Эдгар разозлил ее – в первый раз за все время их совместного путешествия. Все-таки из них двоих именно он был мужчиной, пусть и давно умершим, пусть и писателем. – Мог бы придумать что-то сам.
Эдгар спокойно кивнул:
– Это справедливо… Прошу меня простить. Отдать те, что остались… Полагаю, еще не раз будет большим искушением. Не стоит этого делать.
– Да что это вообще такое? – Марина постаралась спросить об этом как можно более мягко, чтобы сгладить неловкость от недавней вспышки.
– Луно сказала правду: это души. Во всяком случае, многие здесь верят, что это так. Они верят, что Винтовая карусель унесет их вверх, к Великой Матери, туда, где каждый день светит солнце. Но души дорого стоят. Многие становятся предметом торга и так никогда и не попадают наверх.
Марина поднесла шарики ближе к лицу, чтобы лучше разглядеть в сгущающейся темноте. С виду в них не было ничего особенного. Но теперь, после рассказа Эдгара, ей на мгновение показалось, что они ровно сияют матовым, теплым светом – едва заметно. Марине стало не по себе.
– Ты веришь в это?
Эдгар пожал плечами:
– Здесь я оставил всякую надежду понять, во что стоит верить.
Марина бережно убрала шарики в карман к варгану и калейдоскопу.
– Ну, на всякий случай не будем больше их отдавать, и все. Есть хочешь?
– На самом деле, не отказался бы, – кажется, теперь неловкость висела между ними, и Марина с тоской вспомнила, что Эдгар рано или поздно ее покинет. Наверное, стоит быть мягче, если она хочет, чтобы это не случилось в ближайшее время.
– Пойдем к тракту, – предложила она, – наверное, там должно быть посуше.
Опираясь друг на друга, как пьяные, они добрели до мерцающей во мраке золотистым песком тропы сквозь чавкающую под ногами черную топь.
Тракт превзошел все Маринины ожидания. Дорога слегка выступала над уровнем болота, как естественные мостки, и когда с помощью Эдгара Марина взобралась на нее, оказалось, что там абсолютно сухо. Более того – поверхность тропы была теплой, как нагретый солнцем гудрон на городской крыше. Марина села прямо на песок и приложила ладонь к дороге. Казалось, тракт тихонько гудит и вибрирует, как спящий зверь. Эдгар устроился рядом, и они неторопливо прикончили остававшихся у них копченых рыбок. Воды оставалось всего на несколько глотков, и Эдгар покачал головой, когда Марина протянула ему флягу.
– Уступлю даме. Напиться двоим там все равно не хватит. К тому же, – он невесело улыбнулся, – раз я уже мертв, умереть от жажды мне не грозит.