Бережной в трубку — Лысенкову:
— Удержать.
— Удержим.
— Подвижную — обратно к стыку, но на новой позиции. Ближе к балке. Они попробуют ещё.
— Так точно.
Бережной положил трубку. Посмотрел на меня.
— Серёжа. Спасибо.
— Не за что.
— Если бы ты не сказал про балку — мы бы потеряли первый полк.
— Ты бы и сам подумал. Через час, может, два. Я просто думал быстрее.
— Час-два — это много.
— Это много.
Огурцов из угла подошёл с кружкой воды. Поставил передо мной.
— Серёж.
— Да.
— Пей. Ты с трёх не пил.
Я выпил. Не заметил — действительно, с трёх ночи. Огурцов умел замечать такие вещи.
— Спасибо, Сёма.
— Не за что.
К концу дня по всей нашей полосе — тяжёлые бои, по нашему сектору — относительно успех. Бережной по донесениям соседей: на южном фасе у нас держат, на северном — где-то прорвали первую полосу глубже, чем на полосы.
К двадцати ноль-ноль я лёг — на час, не больше. Огурцов уговорил.
— Серёж.
— Я ещё работаю.
— Один час. Иначе через два часа от тебя не будет толку.
Я лёг. Уснул сразу.
Огурцов меня разбудил в двадцать один пятнадцать — ровно через час пятнадцать. Бережной сидел у карты — он не ложился. У него были другие нагрузки — он видел всё своими глазами и дышал ровнее.
— Что?
— Затишье на нашем секторе, — сказал Бережной. — Они оттянулись назад на ночь. Готовят утро.
— Хорошо.
— На северном — другое. Прорыв.
— Где?
— У соседей слева. На стыке шестидесятой армии и Брянского фронта. Большой прорыв — танковая группа вошла в глубину на восемь километров.
— Какая дивизия впереди этого прорыва?
— Шмыгалёвская.
Я молчал.
— Серёжа.
— Да.
— Шмыгалёва ввели в дело сегодня в шестнадцать.
— Откуда знаешь?
— Лично сообщили из штаба фронта. Они знают, что у нас связь с Шмыгалёвым.
— Они держат?
— Держат пока. Удар идёт прямо на них.
Я смотрел на карту.
— Бережной.
— Да.
— Я туда не поеду.
— Знаю.
— Не «знаю». Скажу тебе зачем. Я сейчас тебе нужнее. У меня — рабочая привязка. Если я уеду — мы её потеряем.
— Знаю.
— Шмыгалёв со Шукшиным справятся. У них — Дёмин. У них — Корнилов. У них — Безуглов. Они думают — за себя.
— Я тебя и не отпускаю.
Он сказал это спокойно. Не потому, что не позволил бы — потому что мы оба знали правило: рабочая привязка дороже сентиментальной.
Я кивнул.
— Информация по Шмыгалёву — каждые три часа. Можно?
— Можно.
— Спасибо.
Я снова посмотрел на карту.
В моей голове — Шмыгалёв, Шукшин, Дёмин, Кулик, Тарасов (нет, Тарасов не там, он на курсах с июня). Корнилов, Безуглов, Гаранин. Все они — сейчас, в эту секунду — где-то под прорывом немецкой танковой группы, которая прошла восемь километров за полдня.
Это была — большая работа. Сильнее, чем то, что они видели в марте.
Я попытался — и не смог — представить, как они держат. Сейчас. Без меня.
Огурцов смотрел на меня.
— Серёж.
— Да.
— Они держат.
— Откуда знаешь?
— Они умеют держать. Ты их научил два года.
— Я их не научил всему.
— Ты не научил всему. Но научил — главному. Думать. И — рядом стоять. Они — стоят.
Я кивнул.
Заставил себя — кивнуть.
На второй день Курска у нас на южном фасе всё стояло на пределе.
Немцы прорвали главную полосу в двух местах, дошли до зазора между второй и третьей. В зазоре — наша подвижная группа Бережного. Танковый батальон вступил в встречный бой в шесть утра.
Я снова стоял у карты в штабе. Бережной — у телефонов. Между нами — постоянное движение связистов, посыльных, командиров мелких подразделений.
К десяти утра танки Бережного подбили семнадцать немецких при потере девяти своих. Это был — почти равный размен, и в наших условиях это уже считалось победой. Подвижная группа удержала зазор.
К двенадцати — подошёл резерв из армии. Армия выделила Бережному ещё батальон танков и истребительно-противотанковую бригаду. Это было хорошо — значит, наверху видели наш сектор как опорный.
К четырнадцати — пришла записка от Сереброва. Не по обычной связи — через адъютанта, кратко.
«Шмыгалёв удержал стык. Потери дивизии — за двадцать процентов. Дёмин ранен в плечо, в строю. Шукшин невредим. Подробности позже.»
Я перечитал.
«Дёмин ранен в плечо, в строю». Это значило — лёгкое. Третий или четвёртый раз у него лёгкое — он умел получать ранения, не выпадая из боя.