Я смотрел двадцать минут.
Правый фланг — пулемётное гнездо примерно там, куда указывала разведка. Но не в крайней хате — за хатой, в огороде. Это меняло угол обстрела: они прикрывали поле правее, чем мы предполагали. Значит, правый фланг нашей атаки — более уязвимый, чем левый.
Левый фланг — разведка говорила: пулемётное гнездо у колодца. Я смотрел — не у колодца. Левее, у поваленного дерева. Это давало им более широкий сектор, но слепое пятно прямо по центру подхода.
Центр — уязвим. Если первая волна пойдёт по центру и достаточно быстро — у них будет несколько секунд до того, как пулемёты развернутся.
Я запомнил. Тронул Огурцова за плечо — уходим.
Возвращались тем же путём.
Огурцов шёл рядом — ближе, чем обычно, потому что на обратном пути можно было разговаривать тихо.
— Нашёл? — спросил он.
— Нашёл. Они не там, где думали.
— Лучше или хуже?
— По-другому, — сказал я. — Центр открытее, чем казалось. Правый фланг хуже.
Огурцов думал.
— Это можно использовать.
— Можно. Если пустить первую волну по центру — у неё есть шанс добежать до деревни раньше, чем пулемёты развернутся.
— А вторая волна?
— Вторая идёт через брешь, которую пробьёт первая.
— Первая потеряет много.
— Потеряет, — согласился я. — Но меньше, чем если по флангам. Центр — это шанс. Фланги — нет.
Огурцов шёл и молчал.
— Ларин.
— Да.
— Ты думаешь о людях в первой волне.
— Думаю.
— Их мы не спасём.
— Не спасём всех, — сказал я. — Но центральный подход даёт им больше шанса, чем фланговый. Это всё, что я могу.
— Это не очень много.
— Знаю, — сказал я.
Мы шли молча ещё несколько минут.
— Ларин.
— Да.
— Ты всегда так считаешь? Кого спасти, кого нет?
Я думал секунду.
— Я считаю, где риск меньше, — сказал я. — Это не то же самое, что решать кому жить.
— Разница тонкая.
— Разница принципиальная, — сказал я. — Я не решаю за людей. Я ищу путь, где их меньше погибнет. Это работа командира.
Огурцов думал долго. Потом сказал:
— Ладно. Принял.
Мы вернулись в лагерь в начале пятого. До атаки оставался час.
Рябова я нашёл в штабном блиндаже — он не спал, сидел с картой.
Я доложил: пулемёты не там, центральный подход открытее, правый фланг хуже. Он слушал, смотрел на карту, делал пометки.
— Центральный подход, — сказал он. — Это меняет расстановку.
— Меняет. Первая волна — по центру, быстро, не залегая. Вторая — я — следом, пока пулемёты перестраиваются.
— Это всё равно лобовая.
— Это лобовая с использованием уязвимости, — сказал я. — Разница есть.
— Есть, — согласился он. — Хорошо. Я скажу Лещенко и Воскобойникову.
Я встал.
— Ларин, — сказал он.
— Да.
— Ты ночью провёл разведку, через час идёшь в атаку.
— Да.
— Спал?
— Нет.
Он смотрел на меня.
— После атаки — спишь. Приказ.
— Если будет после чего, — сказал я.
— Будет, — сказал он. Просто, без пафоса.
Я вышел.
В шесть утра началось.
Два орудия отработали пятнадцать минут — как и было обещано. Потом — тишина три секунды, и первая волна пошла.
Я стоял с взводом за небольшим пригорком, смотрел.
Первая волна шла по центру — так, как я сказал Рябову. Быстро, короткими перебежками. Немецкие пулемёты молчали первые секунд двадцать — именно то слепое пятно, которое я видел ночью. Потом заговорили оба — но первые ряды уже были на полпути.
— Вперёд, — сказал я.
Мой взвод пошёл.
Шестьсот метров по снегу под огнём — это не описывается точными словами. Это шум, дым, крики, и ноги которые несут тебя вперёд быстрее, чем ты успеваешь думать. Дёмин шёл справа от меня, Кулик слева. Огурцов — за спиной.
Правый пулемёт развернулся — я видел трассеры. Он бил левее нас. Хорошо.
Левый пулемёт — не работал. Может, заклинило. Может, первая волна накрыла расчёт.
Мы добежали до крайних хат.
Дальше — ближний бой в деревне. Это другая работа, не поле. Здесь я был дома.
Деревня Шелково была наша к восьми утра.
Немцы отошли — организованно, не в панике. Они были профессионалы.
Потери нашего батальона: сорок один человек. Треть из них — из первой волны, на открытом поле. Это было много. Это было меньше, чем если бы шли все по флангам.
Мой взвод: двое раненых, один убитый — молодой боец из первого отделения, Кулик потом сказал его имя: Захаров, двадцать лет, из Тулы.