— Общая. Никто её не решал толком.
— Я попробую.
— Только — без чудес. У меня нет времени на лекции и тонкости. Через две недели — в дело.
— Без чудес. Через два дня — конкретные предложения.
— Хорошо.
Я работал с Севериковым шесть дней. Огурцов — рядом, как обычно.
К концу шестого дня у нас была — схема связи между полками на марше. Не «связи» в смысле радиосвязи (она была обычная), а — связи в смысле взаимодействия. Я предложил выделить из каждого полка по эскадрону «связных всадников» — небольших мобильных групп, чьей единственной задачей было — двигаться в зазорах между полками и постоянно держать понимание о соседе. Это был — кавалерийский вариант моей подвижной узловой.
Севериков сначала возражал.
— Это — двенадцать процентов состава полка отдать на связь.
— Это — двенадцать процентов, которые сохранят восемьдесят восемь.
— Уверены?
— Уверен.
— Хорошо. Попробую.
Через два дня — Севериков провёл учения. Не настоящие — имитационные, с условным противником на флангах. Связные эскадроны прошли по схеме. К концу дня — Севериков сказал:
— Майор. Это работает.
— Знаю.
— Откуда?
— Я это с пехотой обкатывал в марте сорок третьего.
— Каратаев говорил, у вас всё с пехоты.
— Кавалерия — это пехота на лошадях.
Севериков рассмеялся.
— Хорошее определение. Жаль, никому не повторишь.
— Не повторите. Кавалеристы обидятся.
— Очень.
Мы сели у его стола. Огурцов — позади, на табуретке. Кисет открыт.
— Майор. У меня — ещё вопрос. Не по работе.
— Слушаю.
— Где ваш родной полк?
Я подумал. «Родной» — это правильное слово. Это был — Шмыгалёвский, Дёмин-Корнилов-Безуглов-Гаранин. Не потому, что мой по штату, а — потому, что свой.
— Сто двадцатая стрелковая. Шмыгалёв.
— Сейчас они в Орловской операции?
— Да.
— Я слышал — они выдержали стык в начале июля.
— Выдержали.
— Это — большая работа.
— Знаю.
— Командир хороший?
— Очень.
Севериков посмотрел.
— Если что — переведу к вам Шмыгалёва в командующие фронтом, как только освободят место.
Я улыбнулся.
— Шмыгалёв пока генерал-майор.
— Будет генерал-лейтенантом. Я его не знаю, но судя по тому, что вы говорите — будет.
— Я тоже думаю.
Пятого сентября кавалерийская двадцать пятая вошла в прорыв.
Я к этому времени был уже в другой дивизии — третьей гвардейской, на Юго-Западном фронте, ближе к Харькову. Серебров перенёс меня по плану. Связные эскадроны Северикова я оставил Севериковым — они на марше работали, как мы с ним отрабатывали. Пятого сентября от него пришла короткая радиограмма через Сереброва:
«Майор. Эскадроны держат. Задача выполнена. Спасибо. Севериков.»
Я был доволен. Это был — третий заметный результат моей подвижной работы. После Каратаева и Бережного — Севериков. Каждая дивизия — узел, в котором метод теперь живёт. Без меня — будет жить дальше. Это — то, ради чего я выбрал поле в Москве.
Но день этот был — омрачён.
Утром того же пятого сентября от Шмыгалёва пришло письмо.
'Майор. Сообщаю с грустью: погиб Безуглов. Третьего сентября, в бою у деревни Зеленовка. Артиллерийский снаряд накрыл его НП. Безуглов и трое командиров штаба полка. Никто не выжил.
Корнилов вышел из санбата неделю назад, принял командование полком. Дёмин по-прежнему координирует на стыке. У нас — продвижение, но тяжёлое. Вы у нас в дивизии все знают и помнят. Я. Шмыгалёв.'
Я держал письмо.
Безуглов. Тот, который весь декабрь говорил «ваше всё то же, что я делал, только название». Тот, который подвинул противотанковые орудия с одной точки на три, потому что я попросил подумать. Тот, который сказал в апреле: «вы из тех, кто остаётся». Финская, сорок шестой год, обмороженный нос.
Третьего сентября.
Двадцать девятый ближний.
Я закрыл глаза.
Огурцов был рядом — в палатке штаба третьей гвардейской. Я ему дал письмо без слов.
Огурцов прочитал. Положил.
— Серёж.
— Да.
— Безуглов.
— Безуглов.
— Я с ним в декабре в Бекетовке курил пару раз.
— Я не знал.
— Не каждый раз тебе рассказываю. Хороший был мужик. Тридцать лет в армии, и — никакой звёздности.
— Это — Безуглов.
— Это.
Помолчали.
— Серёж.
— Да.
— Записывай.
Я открыл тетрадь. Записал. Полковник Безуглов Иван Афанасьевич, 1898 года рождения, командир второго полка 120-й стрелковой дивизии. Пал — третье сентября 1943, у Зеленовки.