Это было — повышение качества.
Мне это не дало бы повышения по службе. Но — изменило статус метода в глазах командиров.
Серебров писать не стал. Я написал ему сам:
«Полковник. Иваньковский предложил мне остаться. Я отказался — по причинам мобильности. Считаю важным сообщить: метод теперь — не только обучает дивизии, но и — становится самостоятельной ценностью. Командиры хотят держать его у себя. Это — новый уровень. Я буду продолжать как раньше. С. Ларин.»
Серебров ответил коротко.
«Майор. Спасибо за информацию. Это и есть — то, ради чего вы выбрали поле. С. Серебров.»
В конце сентября — мы вышли к Днепру.
Это было — большое событие. Не для меня лично — я знал из той жизни, что выйти было запланировано — а для всей армии. Днепр был — последний крупный водный рубеж перед освобождением Правобережной Украины. Битва за Днепр должна была начаться в октябре.
Я в эти дни работал в дивизии Иваньковского. Они выходили к реке во втором эшелоне. На передовых позициях — другие дивизии. Бои шли — за плацдармы.
Огурцов смотрел на реку с холма, из штабного НП.
— Серёж.
— Да.
— Большая.
— Большая.
— Я Днепр первый раз вижу.
— Я тоже — впервые в этой жизни.
— А в той?
— В той — был. Но она не считается.
— Засчитываем — как впервые.
— Как впервые.
Огурцов закурил.
— Серёж. Я хотел сказать одну вещь.
— Слушаю.
— Я в двадцать пятом августа получил медаль.
— Знаю. На построении дивизии Северикова. Я тогда в третьей гвардейской был.
— Ты не присутствовал.
— Не присутствовал.
— Я — не сильно расстроился. Но — должен был быть.
Я смотрел на него.
— Сёма. Ты прав. Я — должен был быть.
— Знаю, что — задним числом.
— И всё-таки.
— И всё-таки.
— Прости.
— Серёж. Я не обижаюсь. Я говорю — для будущего. Когда в следующий раз будет — будь.
— Буду.
— Хорошо.
Помолчали.
— Серёж.
— Да.
— Девять месяцев.
— Восемь, — поправил я. — Сейчас — восемь.
— Точно. Восемь.
— Хватит.
— Хватит.
Шестого октября — пришёл приказ.
Не от Сереброва — от Алтунина, через формальную почту фронта.
'Майор Ларин С. И. С пятнадцатого октября назначаетесь старшим инструктором по тактике при штабе Степного фронта. Ваша задача — координация работы всех полевых инструкторов на фронте, обобщение опыта, прямой контакт с командующим фронтом. Это — повышение должности при сохранении звания. Соответствующее звание (подполковник) будет присвоено через два-три месяца, когда оформятся представления.
С. Алтунин'
Я перечитал.
«Старший инструктор фронта» — это не «майор-инструктор подвижный». Это — должность в штабе фронта, не в поле. Это — поход к Москве маленькими шагами.
Я не стал торопиться с ответом. Подумал день. Огурцов — рядом, как всегда, не вмешивался.
К вечеру второго дня я понял — нужно соглашаться.
Не потому, что повышение. А — потому, что это был тот самый момент, когда метод выходил на следующий уровень. Не «дивизия по очереди» — а «фронт целиком». Это — то, к чему я шёл с декабря сорок второго.
Я написал Сереброву.
«Полковник. Согласен. С. Ларин.»
Серебров ответил коротко.
«Хорошо.»
Я смотрел на короткое слово. Серебров так не любил тратить слова.
— Сёма.
— Да.
— Меня переводят.
— Куда?
— В штаб Степного фронта. Старший инструктор фронта.
Огурцов посмотрел.
— Это другая работа.
— Другая.
— Ты в кабинет?
— Не в кабинет. Но — ближе к кабинету, чем сейчас.
— Хорошо или плохо?
Я думал.
— Не знаю. Но — это правильное движение.
— Тогда — едем.
— Со мной.
— Со мной.
— Сёма. У тебя там не будет своего батальона. У тебя там — связной и адъютант. Это другое.
— Я знаю.
— Тебе будет скучно.
— Не будет. У меня — ты. И у меня — старшинская работа есть везде. Найду.
— Уверен?
— Уверен.
Я кивнул.
— Тогда — с пятнадцатого октября.
— С пятнадцатого октября.
Десятого октября — я прощался с Иваньковским.
Иваньковский знал, что я еду в штаб фронта. Узнал по своим каналам. Он встретил меня у штабной избы — как при первом приезде.
— Майор.
— Иваньковский.
— Уезжаете?
— Уезжаю. Через пять дней.
— Куда?
— Штаб Степного фронта.
— Это — рядом.
— Рядом.
— Тогда — вы не далеко.
— Не далеко.
Иваньковский подумал.
— Майор. Мы — три недели работали. Не больше. И — я многому научился.