— Спасибо, — сказал он. И пошёл к своему отделению.
Огурцов стоял в стороне, смотрел.
— Видел? — спросил я, подходя.
— Видел, — сказал он.
— Ты был прав. Стал осторожнее.
— Я говорил.
— Говорил.
Он помолчал.
— Ларин.
— Да.
— Сегодня приедет Кратов.
Я посмотрел на него.
— Откуда знаешь?
— Старшина сказал. Связной приезжал утром — привёз бумаги для Рябова. Один из бумаг — уведомление об инспекционной проверке личного состава. Особый отдел.
— Рябов знает?
— Рябов знает, — сказал Огурцов. — Вышел и ничего не сказал. Значит — ждёт.
Это был его метод: Рябов не предупреждал о неприятном заранее, если предупреждение ничего не меняло. Просто ждал момента. Это было правильно — лишнее ожидание хуже самого события.
— Хорошо, — сказал я.
— Хорошо? — переспросил Огурцов.
— Что знаю заранее, — объяснил я. — Лучше, чем внезапно.
Огурцов думал.
— Ларин.
— Да.
— Ты боишься Кратова?
— Нет.
— Почему нет?
— Потому что у него нет ничего конкретного, — сказал я. — Два раза приходил, два раза уходил ни с чем. Сейчас будет третий.
— Третий может быть другим.
— Может, — согласился я. — Но не потому что у него появилось что-то новое. А потому что он злится.
— Злой человек с полномочиями — это опасно.
— Злой человек с полномочиями, который не может найти конкретного нарушения — это просто неприятно, — поправил я. — Это разные вещи.
Огурцов смотрел на меня.
— Ты очень спокоен.
— Я сделал всё, что мог сделать, — сказал я. — Остальное — не в моих руках.
Кратов приехал после обеда.
Тот же человек — невысокий, сухой, лицо без выражения. Но что-то изменилось. В прошлый раз он давил методично, профессионально. Сейчас — я видел это ещё до того, как он заговорил — в нём было что-то дополнительное. Не злость как эмоция. Что-то более холодное.
Цель.
Рябов встретил его у штаба, провёл. Потом вышел, нашёл меня.
— Кратов, — сказал он.
— Знаю.
— Хочет поговорить с тобой отдельно. Через час.
— Хорошо.
Рябов смотрел на меня.
— Ларин.
— Да.
— Он читал доклад Малинину. Не сам доклад — знает, что существует.
— Откуда?
— Не знаю, — сказал Рябов. — Но знает. И это его раздражает отдельно.
Я думал секунду.
— Понятно.
— Не горячись, — сказал Рябов.
— Я никогда не горячусь.
— Знаю. Просто говорю.
Кратов ждал в той же комнате, что и прошлый раз, — маленькой, при штабе. Стол, два стула. На этот раз на столе лежала папка. Не тонкая — я видел, что страниц много.
Я сел.
— Ларин Сергей Иванович, — сказал Кратов. Не вопрос — начало протокола.
— Да.
— Старший лейтенант. Внеочередное.
— Так точно.
— Вы написали аналитический доклад для оперативного отдела штаба армии, — сказал он. Тоже не вопрос.
— По запросу полковника Малинина, — сказал я. — Да.
— Десять-пятнадцать страниц?
— Двенадцать.
— Про «узловую оборону».
— Про систему опорных пунктов вместо линейной обороны. Да.
Он открыл папку. Читал что-то — не мне, себе. Потом поднял взгляд.
— Откуда эта идея?
— Из наблюдений в боях.
— Конкретнее.
— В сорок первом году, — сказал я, — я видел, как части в окружении держатся дольше, чем части на линии. Потому что окружённые вынуждены держать круговую оборону — по факту, несколько опорных точек. Я подумал: почему не строить такую систему намеренно, до окружения.
— Это логическое рассуждение.
— Да.
— Такое рассуждение требует аналитического мышления, — сказал Кратов. — Способности к обобщению наблюдений. — Пауза. — Это не даётся семью классами образования.
— Это даётся боевым опытом, — сказал я.
— Боевым опытом с июня сорок первого по март сорок второго, — сказал Кратов. — Девять месяцев. — Он смотрел на меня. — За девять месяцев нельзя выработать аналитическое мышление, которого не было до.
— Нельзя выработать то, чего нет совсем, — согласился я. — Но развить то, что есть — можно. Война развивает быстро.
— Или, — сказал Кратов, — это мышление было до войны. И тогда биография, которую вы описываете, неполна.
Это была та ловушка, которую я ждал. Он подходил к ней с другой стороны, чем раньше — не через немецкий язык, не через тактику. Через доклад Малинину. Через формализованное описание метода мышления.
Умно.
— Товарищ майор, — сказал я. — Я рос в Воронежской области. До армии работал на заводе. Это правда. Также правда, что я много читал. Библиотека в Воронеже хорошая — я говорил вам раньше.