— Утром. Если разрешите ночь побыть.
— Разрешу.
— Спасибо.
— Иди ложись. Нары вон, у стены.
Он встал. Подошёл к нарам, лёг — в шинели, как лежали все. Я посмотрел на него секунду — лопоухий силуэт под лунным светом из подвального окна. Восемнадцать лет, когда я его встретил. Двадцать сейчас. Старший лейтенант, два ордена.
Я ему не сказал про инструкторскую должность. Не потому, что не доверял — потому что не хотел добавлять к его «другая жизнь» ещё одно подтверждение. Он принял разлуку как факт. Узнает позже — узнает позже.
Утром он ушёл, не дождавшись завтрака. Это было правильно. Ранние уходы — лучше долгих прощаний. Огурцов, проснувшись, увидел пустые нары и спросил:
— Кто-то был?
— Колька.
— Из Сталинграда?
— Из Сталинграда.
— Зачем?
— Попрощаться.
Огурцов кивнул. Не удивился. Огурцов почти никогда не удивлялся вещам, которые делали хорошие люди.
— Хороший Колька.
— Хороший.
— Дойдёт до конца?
— Постараюсь.
— Это твой ответ на всё, — заметил Огурцов без упрёка.
— Это всё, что я могу обещать.
— Знаю.
Он закурил у окна и смотрел в утро.
Утром следующего дня меня вызвали в штаб дивизии.
Не дивизии, в которой я числился, — другой. Той, которая формировалась здесь, в Бекетовке. Командира я не знал. Адъютант, встретивший меня у крыльца, был молодой, незнакомый, но смотрел на меня внимательно — слишком внимательно, для адъютанта, который видит впервые.
— Капитан Ларин?
— Так точно.
— Прошу.
В кабинете сидел не один человек.
За столом — генерал-майор, лет пятидесяти, незнакомый. По правую руку от него — Алтунин. По левую — ещё один полковник, которого я тоже видел впервые: седой, худой, с очень тихими глазами.
Я остановился у двери.
— Заходите, капитан, — сказал генерал. — Садитесь.
Я сел.
Алтунин кивнул мне — коротко, как кивает знакомый знакомому. Седой полковник смотрел молча.
— Меня зовут Шмыгалёв, — сказал генерал. — Я командую формирующейся дивизией. Полковник Алтунин вам, видимо, известен.
— Известен.
— Полковник Шукшин — начальник штаба формирования.
Шукшин кивнул. Не сказал ни слова.
— Капитан, — сказал Шмыгалёв. — К нам поступил приказ из Москвы. Точнее — указание. Не приказ. Это разные вещи.
— Понимаю.
— Указание сводится к следующему. Дивизия формируется как штатное соединение, но с определённой особенностью. На неё возлагается задача параллельно с боевой подготовкой — отработать ряд новых тактических методик. — Он смотрел на меня. — В частности — методику штурмовых групп в условиях городского боя и узловую оборону на марше.
Я слушал.
— В руководстве работами по этим методикам — указано ваше имя.
Я молчал. Шмыгалёв ждал, что я скажу. Я не сказал ничего — потому что сказать было нечего, кроме как «понимаю», а «понимаю» я уже сказал.
— У меня нет в штатном расписании такой должности, — продолжил Шмыгалёв. — Капитан-инструктор по тактике дивизии. Но — будет. Наркомат обороны вводит её специально для нашей дивизии в порядке эксперимента. Вы будете первым.
— Понятно, — сказал я.
— Это означает следующее. Вы — штатный офицер моего штаба. По званию — капитан, но фактически работаете напрямую с командирами полков. С батальонным звеном — через них. Подчиняетесь — мне и Шукшину.
— Понимаю, — повторил я.
Шмыгалёв смотрел секунду.
— Капитан, у вас почти нет реакции.
— Я слушаю, товарищ генерал.
— Вы слушаете слишком ровно. Это либо очень хорошо, либо очень плохо.
— Это привычка, — сказал я. — Реагировать после того, как услышу всё.
— Хорошая привычка, — сказал Алтунин.
Это были его первые слова. Шмыгалёв оглянулся на него, потом снова на меня.
— Тогда я договорю, — сказал генерал. — С батальоном — отдельный вопрос. Батальон Стороженко выделяется в моё распоряжение временно — на десять суток, как было сказано вашему командиру полка. По истечении этого срока я обращаюсь наверх с предложением передать его в мою дивизию насовсем — как образцовое подразделение, на котором будут учить новые батальоны. Если соглашение состоится — батальон ваш по факту, формально подчинён комбату.
— Кто комбат?
— Майор Дёмин.
Я смотрел.
— Простите?
— Дёмин, — повторил Шмыгалёв. — Тот, что у вас командир отделения. Прыжок через звания, я знаю. Но мы не можем оставить батальон без штатного командира, а вас держать в позиции и комбата, и инструктора. Это не работает. Дёмин — хороший выбор по нашим сведениям.