Огурцов шёл нормально. После пневмонии он восстановился — не до конца, но достаточно, чтобы держать темп. Татьяна Андреевна, которая осталась в Бекетовке с дивизионной санчастью, при прощании сказала ему: «не геройствуй, старшина. Если кашель вернётся — сразу к врачу, не тяни». Огурцов кивнул серьёзно. Он сам понимал.
На марше я заметил, что он чаще присаживался на коротких привалах. Раньше — стоял или ходил. Сейчас — садился. Это была перемена, которую я отметил в голове, но Огурцову не сказал. Ему не нужно было лишних напоминаний о собственном теле.
Дёмин тоже заметил. Молча перевёл вьюк Огурцова на одного из обозных. Огурцов попытался забрать обратно — Дёмин не отдал.
— Майор, — сказал Огурцов.
— Старшина.
— Я сам.
— Сам — после Бекетовки. До Бекетовки ты сам. После — мы все за тобой смотрим.
Огурцов посмотрел на меня. Я чуть кивнул. Он принял.
Это был ещё один знак того, как изменился Дёмин в звании. Раньше — он не мог решить за Огурцова. Сейчас — мог. И решил правильно.
Двадцать пятого февраля мы вышли в район сосредоточения.
Это была деревня Молотово — большое старое село к северо-востоку от Курска, на берегу маленькой реки. Дома деревянные, большая часть — целые. Немец здесь стоял недолго — нашли в спешке, ушли в спешке. Местные жители — старухи в основном, дети, несколько мужиков непризывного возраста — приняли нас спокойно. Без особого восторга, без ненависти. Принимали как очередную волну, через которую надо переждать.
Шмыгалёв собрал штаб в избе сельсовета. Большая карта на столе — оперативная обстановка по нашему сектору.
— Товарищи, — сказал он. — Обстановка следующая. Перед нами — пятьдесят первая дивизия, держит фронт от деревни Кочаново до железнодорожной ветки. Мы стоим во втором эшелоне здесь и здесь, — показал. — Командование ждёт немецкий контрудар в ближайшие десять-четырнадцать дней. Направление главного удара — предположительно через Кочаново на Курск.
— На нас придёт? — спросил Корнилов.
— Часть может. Если пятьдесят первая не удержит — нам придётся выйти на её рубежи.
— А если удержит?
— Тогда мы переходим в третий эшелон и идём дальше на запад.
— Что лучше?
Шмыгалёв посмотрел на Корнилова.
— Полковник, мы здесь чтобы воевать. И первый, и второй сценарий — это работа.
Корнилов кивнул.
— Понял.
Шмыгалёв повернулся ко мне.
— Капитан. Ваше предложение по сектору.
Я смотрел на карту. Изучал — не первый раз: Шукшин дал мне её ещё в дороге, я думал над ней последнюю неделю.
— Если контрудар идёт через Кочаново, — сказал я, — то у пятьдесят первой возможны два варианта: удержать или прогнуться. Прогнуться — это отойти на пятнадцать километров. Если они отойдут, немец выйдет к нашим рубежам через два-три дня после прорыва. Времени — мало, но достаточно, чтобы успеть подготовить позиции.
— Готовить — сейчас?
— Сейчас. Не ждать.
— Что предлагаете?
— Узловую оборону по схеме на участке от высоты сто семь до речного поворота. Три полка — три узла. Корнилов — центр, у него полная форма метода. Безуглов — северный фланг, у него рабочая. Гаранин — южный фланг, у него усечённая, по правилам.
Шмыгалёв смотрел на карту.
— Гаранин на южном фланге?
— Так точно. Южный фланг — это речной поворот. Местность для обороны выгодная, противнику развернуться негде. Полку с усечённой подготовкой это самое подходящее место. Там правила работают.
— А если основной удар придёт именно на южный фланг?
— Не придёт, — сказал я.
— Уверены?
Я думал секунду.
— Не на сто процентов. Но сильно. Немцу для удара через речной поворот нужно сначала захватить переправу, а переправа узкая — простреливается. Они туда не пойдут. Пойдут по центру или севернее, где обзор лучше и местность ровнее.
Шмыгалёв смотрел на карту ещё минуту. Шукшин стоял рядом — не вмешивался, просто записывал.
— Принято, — сказал Шмыгалёв. — Готовим оборону по вашей схеме. Корнилов, Безуглов, Гаранин — вызвать, объяснить.
— Так точно.
Готовили девять дней.
Это было больше, чем по уставу — устав предписывал три-четыре дня на подготовку оборонительной позиции. Шмыгалёв дал девять, потому что Шукшин убедил: лучше дать запас. Если контрудар придёт через семь — ничего страшного, последние два дня в спешке доделаем. Если придёт через двенадцать — выиграем время на проверку.