Я думал.
— Сёма, ты опять помнишь то, что я забыл.
— Знаю. Это моя работа.
Помолчали.
— Сёма.
— Да.
— А ты — что бы ты выбрал на моём месте?
Огурцов посмотрел на меня.
— Серёж.
— Да.
— Я не на твоём месте. Я отвечаю только за себя. На твоём — отвечаешь ты.
— Я знаю. Но всё-таки.
Огурцов помолчал.
— Если бы я был на твоём месте, — сказал он медленно, — я бы выбрал поле. Потому что в поле — люди, которых я знаю в лицо. В кабинете — бумаги, которые я не знаю. Я бы пошёл туда, где знаю.
— Это же твой принцип, не мой.
— Может быть. Но ты спросил — я ответил.
Я кивнул. Это и был ответ.
Вечером я не мог уснуть.
Лежал, смотрел в потолок. Огурцов на соседней кровати — спал, как всегда, ровно. Снаружи — Москва, негромкая, ночная: машина проехала, женский голос крикнул что-то далеко на улице, потом тихо.
Я думал.
Сергеев сказал: «не по выгоде, а по нужде». Это была формула, которую я должен был записать, но я уже её запомнил без записи. Где я нужнее.
В Генштабе нужно — кто-то будет писать обобщение опыта. Если не я — другой. Сергеев сам мог писать. Малинин мог. Сергеев и предложит мне делать книгу, потому что он сам её напишет, если я откажусь, — но напишет дольше и хуже. Это тоже нужда, но — заместимая. Книга от меня — лучше, но книга от Сергеева — тоже книга.
В поле — что? В поле метод горячий, как сказал Сергеев. Без меня — остывает. Это значит, что моё перемещение между дивизиями — это перенос горячего на новое место. Каждая новая дивизия, к которой я приду, получит то, что Корнилов и Безуглов получили в Бекетовке. И если я успею пройти ещё две-три дивизии до конца сорок третьего — это будут уже не три полка с методом, а двенадцать-пятнадцать.
Это — арифметика.
По арифметике — поле.
Но был и второй слой — не арифметика.
Малинин был прав в одном: я повторял. Ходил с одними и теми же словами от полка к полку. Со временем — устанешь. Сергеев это тоже сказал: «рано или поздно устанешь». Поле — это конечный ресурс. Кабинет — это длинный путь.
Я мог пойти в Генштаб сейчас, пока я свеж, и не пойти позже — когда устану. В кабинете я останусь работать ещё долго, потом — по службе, по званию, по карьере. В поле — у меня было полтора-два года, может, три. Если повезёт.
Это было соблазнительно. Особенно если думать о том, что я не возвращался в эту жизнь — я в ней навсегда. Полевая работа сжигает. Кабинет — нет.
Но Сергеев сказал и третье: «когда сами почувствуете». Я сейчас не чувствовал, что устал. Я чувствовал, что метод во мне — горячий. Если я перейду в кабинет сейчас — я погашу его собственными руками раньше времени. Это будет — преступлением против работы.
Я думал об этом до трёх часов ночи.
Огурцов проснулся ближе к двум — посмотрел на меня в полумраке.
— Не спишь?
— Не сплю.
— Решил?
— Почти.
— Что?
— Поле.
Огурцов помолчал.
— Я знал.
— Откуда?
— Ты сейчас не устал. Если бы устал — пошёл бы в кабинет. Сейчас — рано.
— Ты опять знаешь меня лучше меня.
— Я к этому привык.
Я улыбнулся в темноту.
— Сёма.
— Да.
— Спи.
— Сплю.
Я закрыл глаза. Уснул под утро.
Утром, в десять часов, Серебров сам зашёл к нам в номер.
Не вызвал — сам пришёл. Постучал в дверь.
— Капитан.
— Полковник. Заходите.
Он вошёл. Огурцов встал.
— Старшина.
— Так точно.
— Огурцов.
— Так точно.
— Я о вас читал. Капитан часто упоминает в письмах.
— Спасибо, товарищ полковник.
— Не за что.
Серебров посмотрел на меня.
— Капитан. На два слова, без свидетелей. Можно?
— Сёма, — сказал я. — Сходи позавтракай.
Огурцов кивнул, надел шинель, вышел. Дверь закрыл аккуратно.
Серебров сел на стул. Я — на свою кровать.
— Капитан, — сказал он. — Я пришёл сам, потому что хочу сказать одну вещь, которую вчера при всех не сказал.
— Слушаю.
— Я не дописал фразу Зуева. Никто не дописал. Но у меня — есть гипотеза.
— Какая?
— Зуев писал не «откуда». Он писал — «кто».
Я молчал.
— Я думаю, — продолжил Серебров, — что он хотел написать примерно так: «Считаю необходимым обратить особое внимание на то, что данный человек мыслит на уровне, не доступном бойцу его звания и возраста, и что его опыт явно — не его. Прошу не давать ему чина выше нужного, потому что он не нуждается в чине, и не задавать ему лишних вопросов, потому что они его рассеивают. Прошу ставить туда, где он работает.»