Я смотрел.
— Малинин. — Да. — Это — много. — Это правильно. — Спасибо. — Не за что.
Я вышел от Малинина.
В коридоре Огурцов.
— Ну. — До Берлина — три месяца. Мне велено быть при штабе до конца. — Это Жуков. — Жуков. — Хорошо. — Хорошо.
Мы пошли по коридору.
— Сёма. — Я. — Три месяца. — Три. — Мы дойдём. — Дойдём, — сказал Огурцов без сомнения. — Я ж говорил.
За окном — польский февраль. Серый, холодный. Одер где-то на западе, за горизонтом.
Берлин за Одером.
Конец за Берлином.
Тетрадь в кармане.
Идём.
Глава 13
В феврале я приехал к Тарасову.
Не по делу — просто заехал. Его полк стоял на плацдарме у Одера, в районе Кюстрина. Это было — сложное место. Плацдарм маленький, немцы давили с трёх сторон. Полк держал правый фланг уже три недели.
Тарасов встретил меня у штабного блиндажа. Полковник теперь — погоны новые, зимние, чистые. Лицо — похудевшее, под глазами круги. Три недели на плацдарме дают о себе знать.
— Серёж. — Тарасов.
Мы пожали руки. По-старому, крепко.
— Как ты. — Держимся. — Плацдарм? — Держим. Плохо, но держим.
Мы зашли внутрь. Блиндаж был тёплый — хорошая печка, Тарасов умел обустраиваться. На столе карта, кружка чая, блокнот с записями.
Я сел.
— Тарасов. — Я. — Как люди. — Устали. Три недели без смены. Но — держатся. — Сержанты. — Сержанты хорошие. Я их сам отбирал — по тому, как ты учил. — Как я учил. — Смотрел, кто думает, не кто исполняет. Это твоё. — Это наше. — Хорошо, что наше.
Он налил мне чаю. Сел напротив.
— Серёж. — Я. — Ты давно не был в полку. — Давно. С Багратиона виделись у Бережного, потом — мельком в сентябре. — Я знаю. Дёмин пишет мне. — Дёмин тебе пишет? — Пишет. Раз в месяц. Я ему отвечаю.
Я смотрел на него.
— Тарасов. Ты с Дёминым переписываешься. — С декабря. Когда он в госпитале был. Я написал первый. Он ответил. Так и пошло. — Что пишет. — Что выздоровел, что в Москве, что Полина рядом. Что хочет на фронт — но врачи не пускают до весны. — До весны — это уже скоро. — Скоро. Может, война раньше кончится, чем его пустят. — Может.
Помолчали.
— Серёж. — Я. — Ты про Берлин — что думаешь. — Думаю — апрель. Может май. — Это скоро. — Очень. — Я доберусь. — Доберёшься.
Тарасов посмотрел на меня — ровно, без театральности.
— Серёж. Ты говоришь «доберёшься» уверенно. — Уверенно. — Откуда уверенность. — Из того, кем ты стал. Тарасов сорок первого не доберётся до Берлина. Тарасов сорок пятого — доберётся. — Это разные люди. — Это один человек с разным опытом. — Ты веришь в опыт. — В опыт и в везение. — Везение — это не метод. — Нет. Но оно есть.
Тарасов улыбнулся. Это была его редкая улыбка — быстрая, почти незаметная.
— Серёж. — Я. — Я рад, что ты заехал. — Не за что. — Это — много. Ты полковник, начальника штаба фронта. Тебе ехать к командиру полка на плацдарм — нестандартно. — Ты — не просто командир полка. — Знаю. — Тогда — не странно.
Я допил чай. Встал.
— Тарасов. — Я. — Держи плацдарм. — Держу. — И — береги себя.
Он посмотрел.
— Серёж. Ты никогда так не говорил. — Первый раз. — Почему сейчас. — Потому что скоро конец. Не хочу терять ближних в последние месяцы. — Я постараюсь. — Не «постараюсь». Береги. — Хорошо.
Я вышел.
Огурцов у машины.
— Как он. — Держится. Три недели на плацдарме — это видно на лице. — Но в норме. — В норме. — Хорошо.
Мы поехали.
По дороге Огурцов сказал: — Серёж. — Я. — Ты ему сказал «береги себя». — Сказал. — Раньше не говорил. — Знаю. — Почему сейчас. — Потому что я боюсь потерять его в последние два месяца. — Это нормально. — Нормально. Но страшно. — Страшно — нормально.
Огурцов помолчал.
— Серёж. — Я. — Я тоже боюсь. — Чего. — Того же. Последние месяцы — самые опасные. Все думают — скоро конец, расслабляются. А немец — ещё воюет. — Знаю. — Тогда оба знаем. — Оба знаем.
Через три недели пришла сводка.
Тарасов. Двадцать третьего марта. Плацдарм у Кюстрина. Полк форсировал участок Одера под огнём, занимал позиции на том берегу. Тарасов шёл с первым батальоном — как всегда, с передовыми. На плацдарме немцы контратаковали. Один танк прорвался к командному пункту батальона. Тарасов взял противотанковое ружьё — расчёт был убит. Подбил танк с третьего выстрела. Второй танк он не успел.