— Что есть в резерве?
— Корпус Окулова.
— Окулов с двадцать третьим — на этом направлении?
— Да.
— Тогда — у Окулова сейчас — Жигалов, Куликов, и вместо Дроздова — кто?
— Полковник Самойлов. Принял позавчера.
— Я Самойлова не знаю.
— И никто не знает. Он только из академии — два месяца назад.
— Это — слабое звено.
— Знаю. У нас нет других — все на главных направлениях.
Я думал.
— Калюжный. Я предлагаю — выехать к Окулову на двое суток. Помочь со слаживанием перед боем. Самойлова — посмотреть.
— Конев разрешит?
— Спросим.
Калюжный позвонил Коневу. Конев — согласился, без вопросов.
— Подполковник. Двое суток. С возвращением.
— Так точно.
К Окулову я приехал к ночи двадцать восьмого января.
Огурцов — со мной. Игнатов — за рулём. Дорога — по январской укатанной снежной дороге, четыре часа.
Окулов меня встретил у штаба корпуса.
— Подполковник.
— Окулов.
— Конев сказал, что вы — едете.
— Да.
— Я — рад. У меня — Самойлов. Я его не знаю. Тяжело.
— Знаю. Веди.
Самойлов оказался — молодым, лет тридцать пять. Тёмные волосы, тонкие черты — городской. Из академии — это видно было по тому, как он держался: правильно по уставу, но скованно. Глаза — внимательные, не глупые.
— Подполковник Ларин.
— Полковник Самойлов.
— Слышал. Окулов сказал.
— Можем поговорить?
— Конечно.
Мы сели у него в штабной избе. Карта — на столе.
— Самойлов. Что у вас плохо?
Он подумал.
— У меня — две роты, которые ещё не были в реальном бою. Они в декабре прибыли в пополнение. Я не успел их — обкатать.
— Это — реальная проблема.
— Да.
— И — у вас по штату на дивизии — артиллерийский дивизион, который я лично ещё не видел в работе.
— Тоже не успели.
— Что ещё?
— Координация со смежными — я только сейчас знакомлюсь.
— То есть — три проблемы.
— Три.
Я смотрел на него. Самойлов был — честен. Это уже было — лучше многих. Он не пытался сделать вид, что справляется.
— Самойлов. Я скажу одну вещь.
— Слушаю.
— У вас — двое суток. Я с вами — буду оба. За это время — не успеем всё. Но — успеем — самое важное.
— Что — самое важное?
— Понять, что ваши люди — справятся. Без шлифовки. По общему чутью.
— Это — не очень научный подход.
— Это — единственный возможный. Шлифовка — это шесть месяцев. У нас — двое суток.
Самойлов кивнул.
— Согласен.
Мы работали два дня.
Я с ним прошёл — четыре батальона по очереди. В каждом — поговорил с командиром, с замом, с одним сержантом. Сержантов всегда — выбирал, кто старше по службе. У них — был стержень.
К концу второго дня — у меня сложилось — впечатление. Самойлов в дивизии — не «провал». У него — есть опытные сержанты, и они — на пределе чувствуют, что новый командир — слабее предыдущего, но — не сопротивляются. Они — ждут, как Самойлов покажет себя в первом бою.
Это значило — Самойлову нужно — войти в первый бой быстро и — не растеряться. Тогда — сержанты примут. И — дивизия — встанет.
Я ему сказал это — на второй день вечером.
— Самойлов.
— Да.
— У вас — нет резерва времени. У вас — есть резерв доверия.
— В каком смысле?
— Ваши сержанты — ждут вашего первого боя. Если вы — не растеряетесь — они вас примут.
— А если растеряюсь?
— Не растеряйтесь.
— Это — не совет.
— Это — формула. У вас — выбор: либо растеряетесь, либо нет. Третьего не дано. Я могу — рекомендовать как: меньше говорить, больше слушать. Когда в бою — слушать сержанта первого. Сержант — лучше вас знает, что происходит в первые полчаса.
— Это — против устава.
— Это — против устава академии. Но — это — реальность фронта.
Самойлов помолчал.
— Подполковник.
— Да.
— Я первый раз — слышу такое.
— Я знаю.
— Это — нелегко принять.
— Знаю.
— Но — я попробую.
— Хорошо.
— Серёжа. — Он назвал меня по имени, оговорившись. — Простите, подполковник.
— Не за что. Это бывает.
Он покраснел чуть.
— Я — вас давно знаю заочно. По вашим запискам. Я их в академии читал.
— Их преподают?
— Не «преподают». Раздают как материал для самостоятельного изучения.
— Это — новое.
— Это — с весны сорок третьего.
Я смотрел на Самойлова.