Серебров куда-то исчез — просто не было его рядом, и я не стал искать.
Мы с Огурцовым сели на обломки стены, ждали.
— Ярцево, — сказал Огурцов.
— Ярцево, — согласился я.
— Хорошее название.
— Почему хорошее?
— Не знаю. Просто — хорошее. Звучит.
Я посмотрел на него. Круглое лицо, три недели щетины — бриться ему было нечем, и это его явно беспокоило больше, чем положение на фронте. Хороший человек. Простой в хорошем смысле — не примитивный, а без лишнего. Без лишних страхов, лишних мыслей, лишних слов.
— Семён, — сказал я.
— М?
— Ты думаешь о доме?
Он смотрел на разбитую стену напротив.
— Думаю, — сказал он. — Иногда. Мать там, сестра. Корова Маруська.
— Корова живая, наверное.
— Наверное, — сказал он. — Немцы туда ещё не дошли — мы из Воронежа, далеко. — Он помолчал. — А ты думаешь о доме?
Я думал секунду.
— Думаю, — сказал я.
— О чём думаешь?
— О том, что дом — это не место, — сказал я. — Это когда есть смысл там, где ты.
Огурцов смотрел на меня.
— Умно, — сказал он. — Но непонятно.
— Потом поймёшь, — сказал я.
— После войны?
— После.
Он кивнул.
— Хорошо, — сказал он. — Значит, доживём.
Рудаков вышел через час.
Лицо у него было такое, каким бывает, когда приказ получен, понят и уже не нравится, но делать нечего.
— Задача, — сказал он, собрав командиров у стены. — Нам выделяют участок на северо-западном фланге. Река Вопь, переправа у деревни Холм. Немцы пытаются форсировать третий день — держим, но с трудом. Нам — усилить.
— Сколько там? — спросил Капустин.
— Было два батальона. Сейчас — меньше.
— Артиллерия?
— Одна батарея, три орудия. Два ствола в строю.
— Авиация?
— Нет.
Короткое молчание.
— Когда выдвигаемся? — спросил я.
Рудаков посмотрел на меня — я был младшим по звонию в этом кругу, но уже перестал стесняться задавать вопросы. И он перестал удивляться.
— Сегодня к вечеру нужно быть на месте.
— Хорошо, — сказал я. — Мне нужно сначала посмотреть.
— Что посмотреть?
— Дорогу к переправе. Немецкие позиции на западном берегу — хотя бы приблизительно. И слабые места в нашей обороне — если есть.
— Есть, — сказал Рудаков. — Поэтому нас и зовут.
— Тогда — час на разведку, потом выдвижение.
Рудаков смотрел на меня. Потом кивнул.
— Час. Возьми кого хочешь.
Я взял Огурцова и Петрова. Три человека — быстро, незаметно, достаточно.
Река Вопь здесь была неширокая — метров тридцать, берег высокий с нашей стороны, низкий с немецкой. Это было в нашу пользу. Переправа — деревянный мост, наполовину разбитый, середина провалена. Немцы пытались идти вброд — я видел следы: вмятины на глине западного берега, брошенные понтоны.
Позиции на нашем берегу — окопы, пулемётные гнёзда. Я прошёл вдоль, смотрел. Слабое место было очевидно: северный фланг, метров двести от переправы, там берег понижался и деревья подходили близко к воде. Немцы могли форсировать там скрытно.
Почему не форсировали ещё — непонятно. Может, не заметили. Может, берегли силы.
Я запомнил и пошёл обратно.
Рудакову доложил коротко. Он слушал, смотрел на карту.
— Северный фланг, — повторил он.
— Там нужен пулемёт и минимум отделение, — сказал я. — Постоянно, не по ротации.
— У меня там двое, — сказал он.
— Нужно больше.
— Ларин, у меня на всей линии — люди в обрез.
— Знаю, — сказал я. — Но если немцы форсируют там — фланг открыт, и тогда на всей линии не хватит людей вообще.
Рудаков смотрел на карту.
— Поставлю отделение, — сказал он наконец. — Твоё.
Я кивнул.
— И пулемёт Харченко туда, — добавил я.
— Харченко туда, — согласился Рудаков. — Всё?
— Почти, — сказал я. — Ещё одно. На дороге от Ярцево к переправе — немцы могут попробовать отрезать подкрепление, если узнают, что мы пришли. Нужна засада на дороге.
— Засада где?
— Там, — я показал на карте. — Поворот, лесной массив с двух сторон. Если они пустят разведку по дороге — накрываем там, не пускаем к городу.
Рудаков смотрел на карту долго.
— Кто пойдёт?
— Я, — сказал я.
— Ты только что поставил себя на северный фланг.
— Сначала — засада, — сказал я. — Если немцы не сунутся к вечеру — возвращаюсь на фланг. Если сунутся — там и буду.
— А если сунутся и на фланг одновременно?
— Тогда Огурцов за старшего на фланге, — сказал я. — Он справится.