Выйдя во двор, солдаты собирались в небольшие группки и оживленно разговаривали, предвкушая получение денег и интересно проведенный остаток дня. У всех было приподнятое настроение. Группы эти возникали, распадались и тут же образовывались новые. Исключение составляли лишь двадцатипроцентники, которые, как хищники, уже поджидали свои жертвы у дверей на кухню, мимо которых никто не проходил. Но вот наконец наступал тот долгожданный момент, когда дежурный горнист поднимался на площадку с мегафоном и, озаряемый сверкающим утренним солнцем (которое всегда светило в этот день гораздо ярче, чем в другие), подавал радостный сигнал: «Получка! Получка! Получка!»
Возбуждение нарастало, гул голосов и движение в группках усиливались. В дверях канцелярии роты появлялся Уорден с солдатским одеялом в руках. Медленным, даже торжественным шагом он направлялся в столовую. За ним следовал Маззиоли с раздаточной ведомостью, воображая себя не иначе как лордом — хранителем печати, а позади него начищенный, прилизанный, сверкающий с головы до ног, улыбающийся отец благодетель Дайнэмайт, в руках у него черная сумка с деньгами.
Проходило еще некоторое время, пока готовились к выдаче денег: сдвигали столы, стелили на них одеяло, подсчитывали серебро, раскладывали по пачкам банкноты, доставали список должников в гарнизонную лавочку, чтобы Уорден мог собрать эти деньги. В это время около двери в столовую вырастала очередь. Первыми становились сержанты, за ними — рядовые первого класса, потом рядовые. Очередь формировалась без шума и толкотни, каждый знал свое место заранее, потому что люди располагались в каждой из этих групп по алфавиту.
Но вот начиналась выплата денег. Стоящие впереди продвигаются очень медленно, но вот наконец и вы у двери, ведущей в довольно темную в это солнечное утро столовую. Пока одни получает деньги, называют фамилию следующего. По этому сигналу вы подходите к столу и называете себя и свой личный номер. После этого вы подходите строевым шагом к Дайнэмайту и, отдав ему честь, замираете в стойке «смирно». Он начинает осматривать вас с головы до ног. Если он удовлетворен вашим внешним видом, то выдает вам деньги, отпуская обычно шуточки, вроде «Не трать всю сразу, оставь на следующее увольнение» или «Но пропивай сразу все в одном месте».
Затем, держа в руках деньги (за вычетом стоимости стирки в прачечной, взноса на социальное страхование, отчислений семье, если она есть, одного доллара в фонд роты), которые вы зарабатывали весь месяц и на расходование которых начальство предоставляет вам весь остаток дня получки, держа эти деньги, вы идете вдоль накрытых одеялом столов и подходите к Уордену, и он удержит с тех, кто задолжал в гарнизонную лавочку за прошедший месяц. (Вы, конечно, не хотели делать этих долгов, вы даже обещали себе в прошлую получку, что ничего не будете брать в долг, но вышло как-то так, что вы не сдержали обещание и снова взяли в долг.) После оплаты чеков из лавочки вы проходите через кухню на веранду, где вас ожидают такие финансовые воротилы — двадцатипроцентники, как Джим О’Хейер и Тарп Торнхилл, а также меньшие по масштабам своей финансовой деятельности фигуры, как Чэмп Уилсон, которые продолжают уменьшать находящуюся в ваших руках сумму.
День получки. Даже извечная вражда между солдатами-спортсменами и неспортсменами в этот день, в день получки, ослабевает. Но вот уже все получили деньги, роздали долги. Солдаты направляются в мрачноватое, из-за низких потолков, помещение роты, шумно переодеваются в гражданское платье, выходят на залитый солнцем двор, а потом разбредаются кто куда. Обедать в столовой в этот день будут очень немногие, практически только те, кто проиграл в карты все до единого цента.
У Прю после уплаты всех долгов из полученных тридцати долларов осталось двенадцать долларов и двадцать центов. Этих денег не хватило бы, чтобы заплатить у миссис Кайпфер за право провести с Лорен всю ночь, поэтому Прю решил пойти в карточный притон О’Хейера.
На другой стороне улицы, как раз напротив ротной комнаты отдыха, на истощенной, почти голой полоске земли, рядом с гарнизонной узкоколейной железной дорогой приютились наспех построенные сарайчики — игорные притоны. Здесь, как в потревоженном муравейнике, уже царит оживление. Перед каждым сарайчиком, словно перед входом в цирк на ярмарке, торчит зазывала (им платят по одному доллару в час), который непрерывно выкрикивает: «Заходите к нам, ребята! Покер, очко, кости, железка, все, что душе угодно. Заходите, попытайте счастья, ребята».