Сдающий сделал два круга, раздав по десять карт в каждом. Один круг — картинкой вниз, другой — картинкой вверх. Прю слышал, как рядом с ним у кого-то тикают часы. Знакомые лица почему-то выглядели совсем по-другому, как будто он никогда и не видел этих людей. Резкие от яркого освещения тени под бровями и носами делали каждого человека каким-то безглазым существом с заячьей губой. Прю не видел за столом ни Уордена, ни О’Хейера. Он видел только пары рук, без туловища, подкладывающие верхние карты под нижние, для того чтобы потом медленно, скрытно от других отодвинуть уголок и взглянуть, какая пришла карта. По спине Прю прошла какая-то беспричинная дрожь, и все горькое, что произошло в его жизни за последние два месяца, отошло куда-то в сторону, начисто выпало из памяти.
Первый кон оказался довольно большим. Прю надеялся, что он будет меньше. При такой игре его двадцать долларов долго не протянут. Но карты выпадали крупные, поэтому и ставки были большие.
Прю попались неплохие карты, и после третьего круга он мог бы уже и рискнуть на более высокую ставку, если бы у него были деньги в кармане. Но у него их не было. Кон, который он мог бы выиграть, отодвинули в сторону, а в центре стола игроки продолжали повышать ставку. Прю оставалось только ждать и надеяться на благоприятный исход. В четвертом круге О’Хейеру достался туз, который наверняка подходил к его картам. Все догадывались об этом, потому что О’Хейер никогда не повышал ставки, если не надеялся выиграть. Он увеличил ставку на пятнадцать. Прю затаил дыхание и с разочарованием посмотрел на свои карты. Но в последнем круге к нему пришел еще один валет, и теперь у него была выигрывающая пара.
Прю взял с кона почти сто пятьдесят долларов. Второй, меньший выигрыш достался О’Хейеру. Уорден посмотрел сначала на О’Хейера, потом на Прю и злобно фыркнул. Придвигая деньги, Прю широко улыбнулся и напомнил себе, что, если ему удастся взять еще один кон, он должен прекратить играть, и пусть тогда Уорден возмущается как хочет.
Прю вовсе не нуждался во втором выигрыше. Ему вполне хватило бы того, что он выиграл на первом коне. Но он пообещал себе сыграть два кона и поэтому не прекратил играть. Однако во втором коне счастье обошло его: кон выиграл Уорден. Прю потерял при этом сорок долларов, и теперь у него осталось что-то около сотни. Он решил, что должен обязательно выиграть еще раз, прежде чем поднимется из-за стола. Но ни третий, пи четвертый, ни пятый кон он не выигрывал. К тому кону, когда ему повезло еще раз, у него оставалось всего пятьдесят долларов.
Придвигая к себе второй выигрыш, Прю облегченно вздохнул и сразу же освободился от того напряжения, которое нарастало в нем но мере того, как таял его капитал. Он уже совсем было потерял всякую надежду на второй выигрыш, и вот теперь у него столько денег — более двухсот долларов. Он начал играть очень осторожно, взвешивая каждую ставку, безмерно наслаждаясь игрой, отдаваясь ей полностью, стараясь проникнуть в мысли противников. Это был настоящий покер, очень однообразный, незахватывающий. Прю действительно нравилась такая игра, он играл равномерно, проигрывал мало, часто пасовал, иногда понемногу выигрывал, играл на время, дожидаясь того момента, когда ому повезет, когда он снимет большой куш и освободит место у стола.
Прю понимал, конечно, что так спокойно игра будет протекать не бесконечно. Двести долларов — это вовсе не такая уж большая сумма, чтобы ее можно было противопоставить капиталу всех сидящих за столом игроков. Но единственное, что хотел в этот момент Прю, — это еще один большой выигрыш, такой же, как два предыдущих, нет, даже больший, потому что теперь денег у него больше; такой выигрыш, после которого он наверняка прекратит играть и освободит место. Если бы Прю выиграл первые два кона подряд, то прекратил бы игру еще тогда. Но он выиграл, по существу, лишь один раз, и теперь ему хотелось получить еще одни, последний выигрыш, а после него действительно прекратить играть.