Но Прю но позволял себе забывать, что совершил глупость. Он никак не мог понять, что заставило его сказать такую глупую вещь. Совершать подобные ошибки, конечно, недопустимо. Ведь у него был совершенно четкий, хорошо продуманный план. Шестьдесят долларов, и все, и никаких гвоздей. Ничего сверх этого. Нельзя допускать такие серьезные ошибки и надеяться, что они пройдут незамеченными.
После этого случая Прю стал осторожен. И все же много раз бывало так, что он оказывался в положении, чреватом ошибкой. Однажды они втроем, вместе с подругой Альмы по комнате, ехали на «крайслере» с откидным верхом — машина принадлежала подруге. Они направлялись на пляж в Канеохе-Вэлли купаться. У Альмы не было собственной машины, потому что она копила деньги. Дорога в форме подковы проходила по крутым восточным склонам горной цепи Кулау, расположенной над пляжем. Это был один из случаев, когда Прю мог бы повторить свою ошибку. Но теперь он стал очень осторожным и благоразумным. Они мило провели время на пляже, Прю снова почувствовал уверенность в себе, и все шло гладко и так же хорошо, как хорош был импортный ром, которым их щедро угощала подруга Альмы.
Поскольку у Прю не было ни цента, Альма давала ему деньги для оплаты такси при поездках из Скофилда. Она дала ему ключ от квартиры, и он начал приезжать к ней регулярно, в конце каждой недели. Если Прю не назначали в наряд, он уезжал в субботу утром, сразу же после осмотра, не дожидаясь обеда.
Прю с удовольствием открывал дверь своим ключом и, как только входил в дом, сразу же чувствовал какое-то облегчение и обо всем забывал.
Если Альма работала — а по субботам почти всегда так и было, — Прю шел на кухню, доставал из холодильника лед и готовил себе крепкий коктейль, пользуясь бутылками, стоявшими в комбинированном баре-радиоприемннке в столовой. Иногда это был джин и имбирный лимонад, иногда шотландское виски, иногда обычное виски с содовой. Он выбирал то, что ему нравилось. После этого Прю снимал с себя одежду, надевал шорты, брал какую-нибудь книгу из книжного шкафа и выходил на террасу. Ему очень нравилось лежать в шезлонге и потягивать коктейль. Чтением книг Прю себя особенно не утруждал. Чаще он просто любовался открывающейся с террасы панорамой и с удовольствием ощущал, как медленно пьянеет. Выпив порцию коктейля, Прю вставал и, шлепая босыми ногами по раскинутой на террасе мягкой японской циновке, снова шел в столовую, к бару, готовил себе вторую порцию коктейля и опять шел с ним на террасу. Все неприятное, что Прю испытывал в течение недели в роте, вылетало из головы, и, когда Альма около двух часов ночи возвращалась с работы, он чувствовал себя превосходно.
Изредка по субботам Альма была дома и ждала, когда он приедет. Но ему больше правилось приезжать, когда ее не было дома, когда он сам, своим ключом, открывал дверь и ходил по квартире в полнейшей тишине. Ничто не могло заменить ему этого приятного чувства: открывая квартиру своим ключом, он входил как будто в свой дом. До этого он никогда не имел ключа от квартиры.
В этом районе солдат обычно не было видно. А в центре города по субботам и воскресеньям они бродили целыми толпами. И потому, что их не было, Прю еще больше нравилось бывать здесь.
Он не переставал удивляться, как вообще Альма попала в этот район. Разумеется, никто из соседей не знал, где она работает. Альма, Жоржетта и Прю (Жоржетта, если она даже и имела любовников, никогда не приводила их к себе на квартиру) часто сиживали втроем, болтали и смеялись. Их забавляло, что они находятся, живут именно здесь, в этом районе, в этом домике.
Девушки платили за квартиру, должно быть, не мало. Альма никогда не говорила Прю, сколько именно, но он вполне представлял себе, что плата должна быть высокой. Альма подтвердила как-то, что квартира действительно дорогая, но заметила при этом, что это единственная роскошь, на которую она не жалеет своих сбережений. Ну что ж, если она может позволить себе эту роскошь — пусть платит. Альма устроилась в этом домике благодаря миссис Кайпфер. У миссис Кайпфер много друзей и различных связей и Гонолулу. А Альма, то бишь Лорен, была ее любимицей. Альма запросто могла в любое время попросить миссис Кайпфер отпустить ее на денек-другой, и та отпускала, потому что не хотела, чтобы ее прима выглядела на работе измученной и истощенной. Когда Альма получала такой отпуск и собиралась ночевать дома, она вызывала Прю по телефону, и он приезжал к ней на такси. Если у него не было при себе денег, он входил в дом как обычный семейный человек, брал деньги у Альмы и расплачивался с водителем. Утром Альма будила его рано, чтобы он успел попасть в роту к подъему, и обязательно готовила ему завтрак. Ей очень нравилось вставать раньше его и готовить ему завтрак, чтобы накормить его перед уходом. Иногда вместе с ними вставала и Жоржетта, и они завтракали втроем. Жоржетта ворчала при этом, что ее слишком рано разбудили, но делалось это без скандала, по-семейному. Прю рассказывал нм о боксерской команде, и о Дайнэмайте, и о том, как его подвергают обработке. Прю нравилось, что Альма волновалась и следила за тем, чтобы он не опоздал. Она, как жена, не давала ему увлекаться разговором за завтраком, чтобы он успел на автобус.