— К чертям собачьим! — снова выругался повар. — Я сказал: никаких бутербродов, и все! И никакого кофе! Вы только что пили.
— Какая муха тебя укусила? — спросил Прю озадаченно. — Ты никогда раньше не отказывал нам.
Кларк тихонько кашлянул.
— Ну и что из этого? — не унимался повар. — Сегодня вы ничего не получите.
— Если они хотят бутерброды, — послышался низкий голос у самого входа в палатку, — дай им бутерброды.
Все сразу же повернулись туда, откуда раздался голос.
У входа стоял Мэйлоун Старк. Ои очень напоминал героя мелодрамы, который появляется на сцене в самый критический момент. От долгого сна у него опухли глаза да и все лицо. Голос спросонья был низкий и хриплый; Форма помята. В правой руке у него медленно покачивалась придерживаемая за горлышко бутылка.
— Хэлло, Мэйлоун! — улыбнулся ему явно напуганный повар. — Почему ты не спишь в такой поздний час?
— Пока я заведую этой столовой, — пробасил Старк, — для караула в любое время ночи должны быть кофе и бутерброды.
— Я полностью согласен с тобой, Мэйлоун, — отважно заявил повар. — Но эти оболтусы и не заступают на пост, и не сменились с него. Они просто болтаются без дела, вместо того чтобы спать. А один из них и вовсе не из нашей роты, он с Хиккемского аэродрома. Когда же я буду спать, если буду кормить весь Хиккемский аэродром?
— А тебе и не положено спать, — заявил Старк. Он с важным видом обвел палатку взглядом, затем степенно прошел к свободному раскладному стулу и тяжело опустился на него, уставив свой взгляд в пространство. По палатке распространился запах неразбавленного виски. — Тебе не положено спать, и нечего тебе спать. Завтра спи хоть целый день, а ночью ты должен работать. Если хочешь работать завтра, иди и спи сейчас.
Старк мрачно уставился на повара. Тот молчал.
— Ну? — спросил Старк. — Хочешь спать? Иди. Сдай мне кухню. Я побуду здесь до утра.
— Я не о том говорю, Мэйлоун, — попытался объяснить повар. — Я сказал только, что…
— Заткнись, — приказал Старк.
— Я о том…
— Я сказал: заткнись. — Старк повернулся и невидящими глазами посмотрел на Прю. Казалось, что он смотрит сквозь него на стену. — Вы хотите бутербродов?.. Вы их получите. Солдаты должны хорошо питаться, — продолжал он. — Они воюют, убивают и сами гибнут, но те, кто остаются в живых, должны как следует питаться. Пока остается в живых хоть один солдат, надо, чтобы он мог хорошо поесть.
На эту философскую тираду Старка никто ничего не ответил.
— Сделай этим солдатам бутерброды, — сказал Старк куда-то в пространство.
— О’кей, Мэйлоун, — с готовностью ответил повар, — будет сделано.
— Ну так шевелись.
— Мы можем сами сделать их, — смиренно сказал Прю. — Он может и не делать, раз не хочет.
— Эта жирная свинья, — пробасил Старк, по-прежнему глядя в пространство, — получает деньги за то, чтобы делать бутерброды.
— Хорошо, я их сделаю, — повторил повар.
— Заткнись, — приказал Старк.
— Может, я сам сделаю? — предложил Прю, чувствуя какую-то неловкость. — Мы выпьем по чашке кофе и возьмем с собой бутерброды. А он пусть спит здесь.
— Он у меня так поспит, что и не встанет, — угрожающе пробасил Старк. — Это столовая палатка, а не спальня. Если вы хотите есть в палатке — ешьте здесь. А если этот сукин сын скажет еще хоть слово, я пошлю его к прабабушке… Мне все равно нужны новые повара.
— Мы на самом деле хотим взять бутерброды с собой, Мэйлоун, — сказал Прю.
— Ладно, — согласился Старк. — Собираетесь играть на гитаре? — спросил он одеревеневшим голосом.
— Ага, — подтвердил Прю, подходя к плите и раскладывая на нее мясо.
— Это хорошо, — вяло пробасил Старк. — А ты ложись спать, никчемный выродок, — рявкнул он на повара.
— Я не хочу спать, Мэйлоун. — Голос у повара дрожал.
— Я сказал: ложись спать! — повторил Старк громовым голосом.
— Ну ладно, — покорно ответил повар.
Он примостился на стуле, стараясь быть незамеченным. Старк не удостоил его даже взглядом. Он вообще ни на кого не смотрел. Он приподнял бутылку, отвинтил пробку, поднес бутылку к губам, отпил несколько больших глотков и, завинтив пробку, опустил руки. Они повисли, как плети. В правой руке по-прежнему болталась бутылка. Больше Старк не произнес ни слова.
Когда мясо поджарилось, Прю вручил бутерброды Кларку и Слейду. В палатке воцарилась гнетущая тишина. Стараясь не сделать ни одного лишнего движения, не издать ни одного звука, Прю налил кофе, и все трое, испытывая огромное облегчение, на цыпочках направились к выходу из палатки. Они чувствовали себя так, как будто покидали дом, который был заминирован и мог в любой момент взорваться. У выхода Прю повернулся, чтобы поблагодарить Старка. Тот по-прежнему сидел не шевелясь, устремив взгляд в пространство.