— Да, вид у меня, наверное, так себе.
— Выпей пива, — предложил Чоут и пододвинул к Прю одну из бутылок. — По-моему, ты дрался неплохо, особенно если учесть, что у тебя не было настоящей подготовки.
Прю взглянул на Чоута и понял, что тот говорит вполне искренне и не пытается острить. Это сразу подняло настроение Прю.
— Не понимаю, — сказал Прю, — как он только сможет выступать сегодня на ринге. Ему, наверное, и взобраться на помост будет трудно, а драться… Как ты думаешь, сможет он драться?
— Сможет, — ответил Чоут. — Это же не человек, а лошадь. Уж очень ему хочется стать сержантом.
— Мне совсем не хотелось лишать его возможности выступить на соревнованиях. Правда.
— По тому, как ты дрался, этого нельзя было сказать, — улыбаясь, сказал Чоут.
Прю тоже улыбнулся и взял в руки бутылку с пивом. Сделав большой глоток, он поставил бутылку обратно и с удовольствием прокашлялся.
— Ну что же. Блюм этого заслужил. Он давно напрашивался на ссору, с тех самых пор, как меня перевели в эту роту.
— Ты прав, — с готовностью согласился Чоут.
— Но все-таки лишать его возможности выступить на соревнованиях я не хотел.
— Он будет выступать, — сказал Чоут. — Он упрям и настойчив, да и силы у него хоть отбавляй. Ему бы только ума побольше, тогда он, возможно, и чемпионом округа стал бы.
— Он трусоват и медлителен, — возразил Прю.
— Вот об этом я и говорю, — сказал Чоут. — Но он будет выступать сегодня и может даже выиграть бой. Его противник — молодой парень из девятой роты. А вот трепать языком после этих двух боев ему будет трудновато. Дня на два придется заткнуться.
— Готов биться об заклад, что придется! — радостно воскликнул Прю.
— Но он тебе это припомнит.
— И Дайнэмайт тоже.
— Это ничего не меняет. Ты давно уже состоишь в его черном списке. Но под трибунал он тебя не отдаст за этот честный бой на дворе, хотя именно в этом и состоит, наверное, его конечная цель.
— Не могу себе представить, как он сможет этого добиться, — сказал Прю.
— Хочешь еще пива? — спросил Чоут.
— Нет, теперь моя очередь раскошеливаться. Деньги у меня есть.
— Я давно заметил, что ты теперь все время ходишь при деньгах. Наверно, неплохо устроился у этой девочки в городе?
— Неплохо, очень даже неплохо. Одна только беда — она хочет, чтобы я женился на ней.
— Ну и что же? Если у нее так много денег, ты мог бы и жениться на ней.
— Нет, дружище, — ответил Прю. — Это не по мне. Ты ведь знаешь, я убежденный холостяк.
Прю вразвалку направился к бару. «Ну, брат, и горазд же ты врать, — раздумывал он про себя. — Впрочем, имеет же человек право помечтать».
— Эй, Джимми! — громко крикнул Прю, подойдя к стойке. — Дай-ка мне четыре пива!
— Сейчас, сейчас, — ответил бармен. — Вот твое пиво. Ты что же, сегодня в соревнованиях по участвуешь?
— Нет. Я побаиваюсь, что меня там сильно изобьют.
— Ну это ты брось! Я слышал, что ты только что нокаутировал этого верзилу Блюма, и видел, как ты дрался в прошлом году. Ты неплохой боксер. И не трус.
— Ну ладно, ладно. Лучше я буду пить пиво. Сколько я должен?
— Выпей за мой счет. Я уверен, что ты еще раз побьешь этого еврея. Черт бы побрал этих евреев! Они слишком многого хотят. Но нас, американцев, они не одолеют. Духу у них на это не хватит.
— Конечно не хватит. Конечно нот, — пробормотал в ответ Прю. Он вдруг почувствовал боль в желудке и, прижав к груди бутылки, направился с ними к столику. «Нет, — подумал он, — я ведь дрался с Блюмом не потому, что он еврей. И почему только люди любое дело превращают в расовую проблему? Придется, видно, разыскать Блюма и объяснить ему, что я дрался с ним но потому, что он евреи. Это нужно сделать сегодня же, сразу же после того, как Блюм окончит свой бои на ринге. Впрочем, если Блюм проиграет, то, наверное, сразу завалится спать, а если выиграет, то отправится с друзьями праздновать победу. Лучше отложить объяснение до завтра, по сделать это нужно обязательно».
Прю знал, что дрался с Блюмом только потому, что ему нужно было с кем-то подраться. Да и Блюм, очевидно, вступил с ним в драку по той же причине. У обоих были до предела взвинчены нервы, и они затеяли эту драку на потеху публике, а вовсе не ради собственного удовольствия. У Прю с Блюмом было, пожалуй, даже больше общего, чем у каких-нибудь двух других солдат роты между собой. Они дрались друг с другом потому, что это было легче, чем найти для драки настоящего врага. Ни Прю, ни Блюм не знали, кто их враг и где его искать.
Эти раздумья долго еще не покидали Прю, но в конце концов он понял, что не сумеет ничего толком объяснить Блюму. Тот все равно будет считать, что Прю вступил с ним в драку потому, что он, Блюм, еврей.