— Да, сэр, — прогремел голос человека, сидевшего за другим столом.
Прю повернул голову, чтобы посмотреть на него, по конец полицейской дубинки снова уперся в больное место па спине. Прю быстро повернул голову, но успел все же увидеть, крупную, мускулистую фигуру сержанта Джадсона. Тот угрюмо глядел на Прю.
— У пас существуют определенные правила, — сказал Томпсон. — Все они имеют одну цель — узнать, насколько велико у человека нежелание быть солдатом. Одно из этих правил: в присутствии старших заключенный может двигаться только по команде. Особенно здесь, в моем кабинете.
— Слушаюсь, сэр, — быстро проговорил Прю. — Простите, сэр. — Боль в спине снова усилилась, и Прю очень захотелось потереть больное место рукой, но он сдержался.
Пока майор Томпсон перечислял правила, Прю все время думал о нестерпимой боли в спине и очень боялся допустить какую-нибудь ошибку, за которой, как он теперь зпал, немедленно последует новый удар дубинкой.
— Посетители к заключенным не допускаются. Курить сигареты запрещено, — продолжал Томпсон. — Заключенным выдается один пакет табаку в день. Мундштук или трубку иметь не разрешается — это нарушение порядка.
Прю уже начал понимать, что такое «порядок»…
— Ежедневно в бараках проводится проверка, — говорил Томпсон. — Не только но субботам, а ежедневно. Беспорядок в хранении личпого имущества считается нарушением, и заключенного за это наказывают. Повторные нарушения влекут за собой арест и содержание в одиночной камере. По воинскому званию заключенных не называют, и даже солдатами их звать не разрешается. Старший сержант Джадсон является моим заместителем, и в мое отсутствие его решение — окончательно. Понятно?
— Так точно, сэр — быстро ответил Прю.
— Ну, тогда все. Вопросы есть?
— Нет, сэр.
— Хэнсон отведет тебя на работу.
— Слушаюсь, сэр. — Прю приложил руку к виску в знак приветствия. Немедленно последовал удар в спину по больному месту.
— Заключенным не разрешается отдавать приветствие, — объяснил Томпсон. — Этим правом пользуются только солдаты.
— Слушаюсь, сэр, — сказал Прю и вздрогнул, опасаясь нового удара.
— Теперь совсем все, — сказал Томпсон и скомандовал: — Заключенный, кругом! Вперед шагом марш!
Под конвоем Хэнсона Прюитт четким строевым шагом вышел из кабинета, потом прошел по коридору к инструментальному складу. Оп даже не заметил, куда и когда исчез Турнипхэд. Острая боль в спине приводила Прюитта в ярость.
Кладовщик выдал Прюитту тяжелый молоток, и они двинулись дальше к оружейному складу. Здесь Хэнсон поменял полицейскую дубинку на карабин и повел Прюитта к грузовому автомобилю, стоявшему у ворот.
— Ты легко отделался, — сказал Хэнсон, улыбаясь, когда они забирались в кузов машины. — Только четыре удара, да?
— Только четыре.
— Это неплохо. Другие получали по десять — двенадцать ударов на этом первом приеме. Некоторые даже не выдерживали, и их приходилось вытаскивать на себе. Только один отделался двумя ударами: его зовут Джек Мэллой. Я считаю, что ты прошел через испытание блестяще.
— Приятно слышать, — сказал Прюитт. — А я уж думал, что провалился на этом экзамене.
— Нет, я был даже горд за тебя. Четыре ошибки — это отлично, а если не считать ошибки с приветствием, то даже три. Эту ошибку допускают все. Даже Мэллой получил за это Удар.
Автомашина доставила их к каменоломне, находившейся в сотне метров от вершины перевала. Хэнсон передал Прюитта караульному, встретившему машину на дороге.
— До свидания, дружище, — улыбаясь, сказал Хэнсон, усаживаясь рядом с водителем в машину.
Прю с минуту смотрел вслед удалявшемуся грузовику, размышляя о том, что его ждет в тюремной жизни. Но мысли его оборвал грозный окрик караульного.
— Иди сюда! Будешь работать здесь! Впрочем, становись где хочешь, только не лентяйничай.
Каменоломня была старой, давно заброшенной. Кроме караульного, встретившего его на дороге, Прюитт заметил еще четверых, наблюдавших за заключенными со всех сторон участка работ.
Прю тихо зашагал к одной из групп заключенных. Небольшого роста парень, очень похожий на гнома, опустил кувалду и пристально взглянул на Прюитта.
— Привет, дружище, — сказал Анджелло Маггио. — Как самочувствие?
— Спина болит, — ответил Прю с улыбкой.
— Ты бы видел мою спину! Синяки не проходили две недели. Как мочиться, так хоть волком вой.