Мэллой снова с минуту помолчал. Все слышали его последние слова, и, хотя никто не откликнулся на них, складывалось впечатление, будто все были уверены в том, что он знал, что говорил.
Прю заметил, что здесь, по втором бараке, существовало правило, которого не было в первом бараке. Здесь каждый мог сказать вслух все, что думал. Прюитту это пришлось по душе.
— Закуривай, — предложил Мэллой, вынув из кармана пачку первосортных сигарет.
— Э, да у тебя роскошные сигареты, — смущенно заметил Прюитт. — Спасибо.
— Этого добра у меня много, — сказал Мэллой. — Могу угостить в любое время. Если бы вот этот чертенок, — Мэллой кивком головы показал па Анджелло, — послушался моих советов, как это сделал ты, то сумел бы провернуть свой план и еще месяц назад вырвался бы отсюда.
— Ты прав, — подтвердил Маггио, беря предложенную ему сигарету. — Но подожди еще, я сделаю это.
Прюитт заметил, как блеснули глаза Анджелло. Так случалось каждый раз, когда кто-нибудь упоминал о его тайном плане, но сейчас во взгляде Анджелло не было той злобной подозрительности, которую всегда чувствовал Прюитт, когда они вели разговоры в каменоломне.
— Я просто выжидаю, — сказал Анджелло. — Но не беспокойтесь, я все равно добьюсь своего.
— Конечно, дружок. Ты своего добьешься, — поддержал его Мэллой. — Но ты мог бы избежать многих неприятностей, если бы послушался меня.
— Я тебя слушаю, — энергично возразил Анджелло. — Много раз я уже пытался следовать твоим советам, но пока у меня ничего не получается, Джек.
— А вот у него получилось, — заметил Мэллой.
— Я и сам не знаю, как это вышло, — признался Прюитт.
— Неважно, — сказал Мэллой. — Главное — что у тебя это вышло.
— Ну хорошо. Пусть у Прюитта вышло. Но какое это имеет значение для меня? — спросил Маггио.
— К сожалению, никакого, — сказал Мэллой. — Но ты смог бы выполнить то, что задумал, если бы только поверил в свои силы.
— Нет, пока это мне но под силу.
— А что это за тайный план? — спросил Прюитт. — Вот уже неделю я слышу о нем, но так и не знаю, в чем он заключается.
— Пусть он сам тебе расскажет, — ответил Мэллой. — Это его план. Он сам все придумал.
Он взглянул на Анджелло, и Прюитт увидел, сколько тепла было в этом взгляде. «Чтобы оказаться среди таких людей, — подумал Прю, — стоило отсидеть в карцере даже десять суток».
— Ну что же, пойдем вон туда, где никого нет, — обратился Анджелло к Прюитту.
— А может, здесь расскажешь? — предложил Мэллой.
— Ни в коем случае, — хмуро ответил Анджелло.
— Может быть, Прюитт еще неважно себя чувствует, чтобы вставать, — настаивал Мэллой.
— Тогда ему придется подождать, — резко сказал Анджелло. — Я могу говорить об этом только там, где никто не может подслушать.
— Я нормально себя чувствую, — сказал Прюитт. Он поднялся с нар, и все трое отошли в дальний угол. Анджелло начал рассказывать.
Остальные заключенные во главе с Бэрри в знак уважения к чужим секретам направились в противоположный угол барака.
— Я поделился своими планами только с Бэрри и Мэллоем, — объяснил Анджелло. — О них не знает больше ни одна душа. Правда, Джек?
— Правда.
— Если бы кто-нибудь узнал о моем плане, я убил бы этого человека. Ведь он наверняка попробовал бы раньше меня осуществить его. А шансы на успех будут только у того, кто первым сделает попытку. Томпсон и Фэтсо не дураки. Я сам придумал этот план и должен первым попытаться его выполнить.
— Ты прав, Анджелло, — сухо произнес Мэллой.
— Если ты, Прюитт, захочешь повторить то, что сделаю я, пожалуйста… Но никто не гарантирует тебе успех.
— По правде говоря, никто, кроме тебя, и не может выполнить то, что ты задумал, — заметил Мэллой.
— Брось шутить, — кипятился Анджелло.
— Я не шучу. Я знаю, что ни у кого, кроме тебя, не хватит на это способностей.
— В общем, — продолжал Анджелло, — план состоит вот в чем. Любого, кто пробудет в карцере двадцать один день подряд, отправляют в психиатрическое отделение гарнизонного госпиталя. Я, правда, еще не слыхал, чтобы кого-нибудь туда отправили, но точно знаю, что такой порядок существует.
— А я слышал о таких случаях, — прервал Анджелло Мэллой. — Их было два за то время, пока я здесь нахожусь. Идея тут вот какая: всякого, кто буйствует, сажают в карцер, но, если и по истечении трех недель он продолжает буйствовать, человека считают уже настоящим сумасшедшим и списывают в госпиталь. Мне известны два таких случая, но оба раза парни действительно сходили с ума. А вот Анджелло хочет разыграть роль буйного сумасшедшего.