В половине двенадцатого в бараке снова появился Томпсон, сопровождаемый па этот раз десятком вооруженных карабинами караульных.
Заключенных выстроили в. колонну по два и новели в «яму». Вдоль всего коридора стояли вооруженные караульные с винтовками наизготовку. Заключенных поставили вдоль стен «ямы», и за спиной у них встали караульные.
Бэрри стоял у боковой стены, все еще пытаясь изобразить улыбку на распухшем от побоев лице. Он был неузнаваем. Перебитый нос распух, и из него жирной струей текла кровь. При каждом покашливании кровь вытекала и изо рта. Глаза были почти полностью закрыты. От ударов дубинкой надорвались ушные раковины. Все его белье было в крови.
— Он мертв, — шепнул кто-то Прюитту.
Фэтсо и два караульных стояли прямо против Бэрри, а Томпсон несколько в стороне в углу.
— Мы хотим показать вам, что бывает с людьми, которые слишком высоко о себе думают, — резко сказал Томпсон. — Сержант, начинайте.
— Повернись лицом к стене, — приказал Фэтсо Бэрри.
— Лучше убей меня, Фэтсо, — прошептал Бэрри. — Лучше убей. Если ты этого не сделаешь, я убью тебя, как только выйду отсюда.
Фэтсо шагнул вперед и ударил Бэрри ногой в пах. Бэрри вскрикнул.
— Повернись к стене, — снова раздалась команда, и Бэрри на этот раз повиновался.
— Сукин ты сын, — прошептал он. — Лучше убей меня. Иначе будешь покойником сам.
Казалось, у Бэрри осталась всего одна-единственная мысль, и он сосредоточенно высказывал ее снова и снова.
— Ты сломал руку Мурдоку? — спросил Фэтсо.
Бэрри пробормотал что-то невнятное.
— Бэрри, слышишь меня? Ты сломал руку Мурдоку? — повторил вопрос Фэтсо.
— Я слышу тебя, Фэтсо, — тихо сказал Бэрри. — Лучше убей меня, или я убью тебя. Лучше не медлп, убей.
— Браун, дай-ка ему, — приказал Фэтсо одному из караульных.
Браун шагнул вперед, взмахнул дубинкой и нанес Бэрри страшный по силе удар в область почек. Бэрри дико закричал, затем закашлялся, и кровь полилась у него изо рта.
— Ты сломал руку Мурдоку? — спросил Фэтсо.
— Будь ты проклят, — прошептал Бэрри в ответ. — Или убей меня, или я убью тебя.
Заключенных продержали в «яме» пятнадцать минут, а затем под конвоем караульных отправили обратно в барак и сразу дали отбой. Из «ямы» то и дело раздавались крики, и никто не мог уснуть. Тем не менее без пятнадцати минут пять прозвучал сигнал подъема.
Во время обеда стало известно, что Бэрри отправили в тюремную больницу. В сопроводительном письме было сказано, что в результате падения с машины он получил тяжелые травмы спины и головы.
Около полудня на следующий день Бэрри умер «от внутреннего кровоизлияния и травм, вызванных, — как говорилось в официальном сообщении, — падением из кузова автомобиля, двигавшегося с большой скоростью».
Прюитт не говорил Мэллою о своих намерениях, пока не пришло известие о смерти Бэрри. Он все решил, когда Бэрри был еще жив, но не хотел пока ни с кем делиться своими планами.
— Я убью его, — сказал Прюитт Мэллою. — Только подожду своего освобождения из тюрьмы, а потом где-нибудь подкараулю и убью. Конечно, я не собираюсь ему объявлять об этом, как Бэрри. Буду пока помалкивать и ждать подходящего момента.
— Его, конечно, следует убить, — ответил Мэллой, — хотя вряд ли этим чего-нибудь добьешься.
— А я ничего особенного и не хочу добиваться. Только я чувствую, что, убив его, снова стану человеком.
— Надеюсь, ты не собираешься нападать на него неожиданно, из-за угла? — поинтересовался Мэллой.
— Нет, не собираюсь. Он даже сможет защищаться. Мне рассказывали, что Фэтсо часто посещает один бар в городе и что у него всегда при себе нож. Я убью его ножом. У нас будут равные шансы, но ему не удастся убить меня. Я убью его, и никто но узнает, как все произошло.
— Ничего ты не добьешься, убив Фэтсо.
— Я сделаю это в память о Бэрри, которому так хотелось это сделать, но не пришлось.
— Да и Бэрри ничего не добился бы. Его судьба была предрешена с того дня, как он родился.
— Судьба Фэтсо тоже предрешена.
— Конечно. Могло случиться так, что Бэрри оказался бы на месте Фэтсо, а Фэтсо на его месте. Если ты хочешь убить, так убей тех, кто сделал Фэтсо таким, какой он есть. Он ведь только выполняет свой служебный долг.
— Вот и я свой долг выполню. Только я вижу свой долг совсем не в том, в чем видит его Фэтсо.
— Если бы убийство Фэтсо могло что-нибудь дать нам, я бы, не колеблясь, поддержал тебя. Не дело-то в том, что если ты и убьешь его, то на его место придет другой. Почему, например, ты не хочешь убить Томпсона?