— Ну, так что же ты собираешься делать?
— Ничего. И зачем мне пока беспокоиться? У меня все в порядке.
— Конечно в порядке. Но меньше чем через год я уеду отсюда в Штаты, и ты за это время должен что-то решить.
— Хорошо. Я подумаю. Время еще есть. А пока почему бы тебе не оставить меня в покое?
— Ты, конечно, не поедешь со мной в Орегон, — холодно, даже слишком холодно сказала Альма, — если ты имеешь в виду это.
Прюитт действительно об этом думал, но не сейчас, а давно.
— Разве я просил тебя взять меня с собой?
— Нет, но я не удивлюсь, если увижу, что ты уже собрал вещи, чтобы отправиться в путь.
— Почему бы тебе не подождать, пока я не попрошу тебя об этой милости? Вот тогда бы ты и могла отказать мне.
— Потому что мне вовсе не хочется, проснувшись в каюте лайнера, увидеть тебя рядом.
— Хорошо. Этого не случится. Поверь мне. А теперь успокойся и перестань мучить себя раздумьями о том, что будет со мной. Я уже сказал: у меня все в порядке.
— Конечно. За последние три недели ты только и занимался тем, что сидел дома и почитывал книжечки, напивался и волочился за Жоржеттой. У тебя действительно все в порядке.
— Это тебя и беспокоит?
— Может быть, ты собираешься остаться здесь, после того как я уеду, и переключиться на Жоржетту?
Прюитт уже думал об этом раньше, но его страшно разозлило, когда об этом заговорила Альма.
— Неплохая идея, — ответил он.
— Да, неплохая, но только на первый взгляд. Жоржетта может оказаться не в состоянии жить в этой квартире и содержать тебя так, как ты привык. Ведь и сейчас ты обходишься нам недешево. Я, например, уже выхожу за рамки своего бюджета.
— Мы как-нибудь устроимся, — поддразнивал Альму Прюитт.
— Если у тебя такие планы, — продолжала Альма, — то убирайся сейчас отсюда ко всем чертям и не возвращайся сюда, пока я не уеду! Я не хочу так больше жить! И уж если дело дошло до этого, то мне кажется, Жоржетта все-таки предпочтет остаться со мной, а не с тобой.
— Может быть. Вы ведь старые друзья.
— Я лично не сомневаюсь в этом. Тем более что в плате за квартиру есть и моя доля…
— О’кей, — Прюитт с трудом выкарабкался из-за стола и встал. — Ты хочешь, чтобы я ушел сейчас же?
Глаза Альмы расширились, она тяжело вздохнула, но промолчала.
Прюитт взглянул на нее и победоносно улыбнулся.
— А куда ты пойдешь? — спросила Альма.
— Какая разница!
— Будь благоразумен, — зло сказала Альма.
Прюитт снова улыбнулся, сознавая, что преимущество переходит постепенно к нему. Теперь уже их беседа стала напоминать игру в теннис — один сет за мной, один — за тобой.
— Я могу пойти куда угодно, — сказал он, твердо решив не уступать полученного преимущества. — Могу, например, пойти на пляж. Могу найти себе какую-нибудь девчонку и жить у нее. Могу даже вернуться в часть, ведь там никто не знает наверняка, что Фэтсо убил я.
— Ты же сам накинешь на себя петлю, — зло сказала Альма. — И хорошо это знаешь. Я не хочу, чтобы ты уходил отсюда раньше, чем найдешь подходящее место. За кого ты меня принимаешь? Ты же знаешь меня… И ты можешь вовсе не уходить отсюда, если не хочешь. Я бы хотела, чтобы ты остался.
— Это видно по тому, как ты сейчас со мной разговариваешь.
— Мне просто больно видеть, как ты заигрываешь с Жоржеттой, знать, что ты вынашиваешь планы перебраться к ней, как только я уеду. Или ты думаешь, что мне это безразлично?
— А какого черта ты от меня хочешь? Хочешь, чтобы я оставался тебе верным, пока ты считаешь возможным терпеть меня, а потом проводил тебя в Штаты и благословил на выгодное замужество? Интересно, как, по-твоему, я должен себя чувствовать при этом? Плакать? Ты хочешь от меня слишком многого.
— Мне кажется, совсем немного просить тебя оставаться верным, — взволнованно сказала Альма, — пока я здесь. Разве эта моя просьба такая уж невыполнимая?
— Очень трудно оставаться верным женщине, если она наотрез отказывается от ласк.
— Еще труднее ласкать мужчину, который не верен тебе и не ценит тебя как женщину, — парировала Альма. — Если он все время смотрит на тебя каким-то туманным взглядом, как будто откуда-то издалека.
— Ну так как? Ты хочешь, чтобы я ушел, или не хочешь?