— Это Вэбл Эдвардс, — сказала Жоржетта.
— Он ведет передачу на Штаты, — пояснила Альма.
«Крупная бомба, а может быть и торпеда, попала прямо в столовую новой казармы на аэродроме Хиккем, где за завтраком сидели четыреста человек летного состава, ничего не подозревавших о грозящей им опасности».
Теперь Прюитт уже знал, в чем дело, но все это с трудом доходило до него — страшно болела с похмелья голова. Почему-то он никак не мог отделаться от мысли, что это дело рук немцев. Даже когда он узнал, что напали японцы, он не мог отделаться от мысли, что это все-таки работа немцев. Должно быть, они разработали какой-то совершенно новый тип бомбардировщика, который способен покрыть громадное расстояние без посадки, хотя вполне возможно, что у них есть авиабаза где-то на восточном побережье Азии. Но ведь не могла же их оперативная группа авианосцев проскочить в Тихий океан под носом у английского военно-морского флота. Черт! И в такой-то момент приходится сидеть и корчиться от головной боли с перепоя! Единственное, что может здесь помочь, — это пара рюмок чего-нибудь покрепче.
— Где мои брюки? — спросил Прюитт, вставая с дивана.
Он вдруг ощутил прилив крови к голове, неожиданно сильный и резкий, как при сотрясении, но пересилил себя и пошел по комнате, где стояла комбинированная радиола, верхний шкафчик которой использовался под бар.
— Да вот же они, на стуле, — ответила Альма. — Ты что, не видишь?
— Не эти. Форменные брюки, — сказал Прюитт, открывая бар и наливая одного виски в рюмку на длинной ножке, какие употребляются специально для коктейлей. — Где-то здесь должна быть моя форма. Не найду где.
Он разом опрокинул рюмку. Его передернуло, но было похоже, что это поможет.
— Сейчас чуть выпью, чтобы мозги прочистить, и потопаю в гарнизон. Как вы считаете? — сказал Прюитт и осушил вторую рюмку.
«Следует признать, что наш флот потерпел крупное поражение, — неслось из репродуктора, — возможно, крупнейшее поражение за всю свою историю. И было бы…»
— Но тебе ж нельзя! — истерично выкрикнула Альма. — Тебе нельзя возвращаться!
— Это еще почему?
«…Однако над всем этим, над мраком горечи позорного поражения, яркими лучами сияет свет, который навсегда останется в памяти американцев…»
— Да потому что тебя разыскивают! — с надрывом проговорила Альма. — На тебе же висит убийство! Уж не думаешь ли ты, что с тебя снимут обвинение в убийстве? Да тут хоть две войны разразись — не поможет.
Он наполнил еще одну рюмку. В голове у него постепенно прояснялось, оцепенение похмелья медленно проходило. Для верности Прюитт осушил и эту рюмку.
— Я об этом забыл, — медленно проговорил Прюитт.
«…Храбрость и героизм наших солдат, — продолжал голос по радио, — которые перед лицом смерти, застигнутые врасплох внезапным нападением и не располагая достаточным количеством военной техники и боеприпасов, не отходили от орудий и отражали нападение врага отважно, проявляя огромную силу духа…»
— Забыл? Как же можно забыть об этом? — сказала более спокойно Альма. — Если ты вздумаешь сейчас вернуться л часть, тебя снова бросят в тюрьму и будут судить за убийство. Не важно, война или нет. И толку от тебя в этой войне не будет никакого.
Прю сел на скамеечку для ног перед радиолой, и вид у него был такой, словно его только что нокаутировали на ринге.
— Я совсем об этом позабыл, — мрачно произнес он. — Начисто все позабыл. Спал и даже не проснулся от выстрелов.
— Мы тоже не проснулись. И ничего не знали об этом. Я просто так, случайно, включила радио, — призналась Жоржетта.
— А я спал. Спал, как ни в чем не бывало, — убивался Прюитт.
Он снова наполнил рюмку и залпом выпил. Теперь голова его стала совершенно ясной.
— Проклятые немцы, гады! — медленно и угрожающе произнес Прюитт.
— Какие еще немцы? — спросила Жоржетта недоумевающе.
— Эти, — сказал он, указывая рюмкой на радиолу.
А радио продолжало:
«Я был в палатах нового военного госпиталя «Триплер Дженерал» и видел, как вносили раненых: некоторые были в форме, некоторые в нижнем белье, а на некоторых вообще ничего не было, и все они страдали от страшных ран, от ожогов».
— А что со Скофилдом? — резким тоном спросил Прюитт. — Что он говорил о Скофилде?
— Ничего, — ответила Жоржетта. — Даже не упоминал о нем. Бомбили аэродром Уиллер, военно-морскую базу Канеохо и базу морской пехоты в Еве. А больше всего досталось Хиккему и Пирл-Харбору.