— Стой! — снова скомандовал большой полицейский, внимательно разглядывая Прюитта. Его напарник, не опуская автомата, тоже уставился на Прюитта.
— Порядок, Гарри, — сказал старший наряда стоявшему рядом с ним капралу. — Это свой, солдат. Выключи прожектор.
Рослый полицейский и его напарник подошли к Прюитту.
— Какого черта ты здесь шатаешься, парень? — негодующе произнес старший наряда, сержант по званию. — Мы тут из-за тебя струхнули. Нам позвонили с шестнадцатой позиции и сказали, что кто-то ходит по пустырю. Мы думали, целый батальон парашютистов спустился сюда.
Теперь Прю понял. Кто-то видел его силуэт на фоне приглушенного света от фар патрульного «виллиса», за которым он следил, стоя на пустыре.
— Возвращаюсь на свои позиции, — ответил он.
— Та-ак. Какая позиция?
— Номер восемнадцать. Вниз по дороге.
— Восемнадцать, говоришь? Это какое хозяйство?
— Седьмая рота.
— А разве у вас не знают, что введен комендантский час?
— Знают.
— Так какого же ты дьявола болтаешься неизвестно где?
— Как раз иду к себе — навещал тут одну. Она живет прямо вон там. — Кивком головы Прюитт показал куда-то за пустырь.
— Увольнительная есть?
— Нет.
— Нет увольнительной? — сказал капрал таким тоном, что, мол, тогда и говорить больше не о чем. — Давай, берем его, и дело с концом. — Он был явно несговорчив. Сначала он перетрусил, теперь несколько отошел, даже убрал пистолет в кобуру, но был несговорчив.
— Не горячись, капрал Оливер, — сказал сержант.
— Мне, конечно, все равно, — ответил капрал.
— Скажи, приятель, а кто старший на восемнадцатой позиции? — спросил сержант.
— Старший сержант Чоут.
Полицейские переглянулись.
— Гарри, ты, случайно, не помнишь, кто старший на восемнадцатой позиции? — громким голосом спросил сержант, обращаясь к одному из тех, кто сидел в «виллисе».
Было слышно, что в «виллисе» шло совещание.
— Нет, — ответил наконец Гарри. — Но можем мигом выяснить. Это проще простого.
— Ну что ж, ладно, — сказал сержант. — Давайте прокатимся туда.
— Мне, конечно, все равно, — вставил капрал. — Но послушай меня: давай отправим его в участок. Что-то он мне кажется подозрительным, Фред. Посмотри на его обмундирование. Ведь он же в выходной форме, да еще накрахмаленной — прямо хрустит. Почему он вдруг в выходной форме? Да и форма-то не была в ротной каптерке с тех пор, как ее последний раз отдавали в стирку.
— А что случится, если мы прокатимся до расположения его роты? — спросил сержант.
— Мне все равно, — твердил свое капрал. — Но может всякое случиться. Вдруг он, например, нападет на нас?
— Ты что, спятил, что ли? Как же он может напасть на нас четверых?
— А что, если он, к примеру, стащил где-то это чистое обмундирование? — не унимался капрал. — Вдруг он диверсант? А его дружки залегли где-нибудь у дороги и поджидают, чтобы нас прирезать? Мне, конечно, все равно, но откуда нам знать, что он не шпион?
— Что ты на это скажешь, приятель? — спросил сержант Прюитта. — У тебя есть дружки, которые залегли у дороги и поджидают, чтобы нас прирезать?
— Никакой я не шпион, ну честное слово. Неужели я похож на шпиона?
Этого он никак не предвидел. Очутиться в полицейском участке по подозрению в шпионаже! Только этого ему и не хватало.
— А откуда нам знать, что ты не шпион? — снова вставил капрал.
— Вот-вот, — теперь сержант поддерживал капрала. — Может быть, ты сам генерал Того — нам-то откуда знать?
— Может, он готовит взрыв резиденции губернатора или еще что-нибудь в этом духе? — подливал масла в огонь капрал. — Мне, конечно, все равно. Но точно тебе говорю: давай возьмем его в участок. Там разберутся.
— А, да ну тебя! Ну какой он шпион! — с возмущением сказал сержант. — У тебя есть хоть какой-нибудь документ, вояка? — обратился он к Прюитту. — Чтобы нам знать, кто ты такой.
— Нет.
— Совсем никакого?
— Никакого.
— Боюсь, приятель, что тогда нам придется тебя задержать, — резюмировал сержант. — Должен же у тебя быть хоть какой-нибудь документ. Хоть мне и не хочется, но ты сам пойми: не можем же мы позволить, чтобы каждый шатался ночью, где хотел, да еще без документов. Понимаешь?