— Э, нет, минуточку, — воскликнул Блюм, вскакивая на ноги. — С выигрышем нельзя уходить.
— А что ж ты думаешь, я буду уходить с проигрышем? Интересно, где это тебя обучали играть в карты? Ты, наверное, играл только с мамой и бабушкой?
— Ты не смеешь уйти с выигрышем и унести его к О’Хейеру.
— Смею или не смею, но уйду, — спокойно ответил Маггио.
Блюм повернулся к игрокам.
— Вы что же, ребята, отпустите его? Он ведь и ваши деньги понесет туда.
— А для чего, по-твоему, мы начали играть? — спросил его Прю. — Что ж ты думаешь, мы сели играть просто так, для забавы? По-твоему выходит, что каждый, кто выигрывает, обязан спустить деньги обратно? Каждый садится играть, чтобы выиграть, пойти к О’Хейеру и выиграть еще больше. Ты что, маленький ребенок и не понимаешь этого, что ли?
— Ах, так! — угрожающе воскликнул Блюм. — Вы что здесь, сговорились с этим грязным итальяшкой? Я проиграл два доллара. Порядочные люди не уходят с выигрышем. Я думал, что ты настоящий солдат, Прю, даже после того, как ребята сказали мне, что ты отказался драться на ринге. Я сказал им, что ты настоящий солдат, хотя они все говорили, что ты трус. Теперь я вижу, что ошибся.
Прю не спеша положил несколько оставшихся монеток в карман и поднялся на ноги. Как бы готовясь к бою на ринге, он расслабил руки, сжал плотно губы и прищурил глаза.
— Слушай-ка, ты, ублюдок, — сказал он ледяным тоном. — Ты при мне лучше не тявкай, а то я живо заткну твою поганую глотку. И для этого нам вовсе не придется идти на ринг, и мне не понадобятся ни стул, ни нож.
— Ну что ж, я готов, в любую минуту, — заносчиво ответил Блюм, отступая на один шаг, и начал вытаскивать рубашку из-под пояса брюк.
— И уж если я начну, — гневно продолжал Прю, — то времени на то, чтобы снять рубашку, у тебя не останется.
— Пока это только громкие слова, — сказал Блюм, продолжая снимать рубашку.
Прю приблизился к Блюму и ударил бы его в тот момент, когда он еще вытягивал руки из рукавов рубашки, но между ними неожиданно выросла фигура Маггио.
— Подожди, подожди, ты только попадешь в грязную историю, и больше ничего. — Подняв руки, он преградил путь Прю. — Он ругался со мной, а не с тобой, успокойся, пожалуйста. — Слова и жесты Маггио были спокойными, но настойчивыми, он старался сейчас сделать для Прю то же самое, что тот сделал для него несколько мпнут назад.
Прю сдержал свой гнев, расслабил мышцы и опустил руки. Он даже почувствовал какой-то укор совести за кипевшее в нем желание ударить этого человека. «Почему он вызывает у меня такое отвращение?» — подумал он.
— Ладно. Убери руки, — обратился он к Маггио. — Не бойся, драки не будет.
— То-то же, — с видом победителя сказал Блюм, заправляя обратно рубашку и застегивая ее, как будто драка не состоялась из-за того, что его побоялись.
— Катись отсюда, — с презрением бросил в его сторону Маггио.
— Да уж конечно, — ответил с усмешкой Блюм. — Неужели я останусь здесь проигрывать вам денежки? Я ведь не знал, что здесь собралась банда шулеров, — добавил он, злобно хлопнув дверью.
— Тебя никто не заставлял играть, — бросил ему вдогонку Маггио. — Когда-нибудь эта гадина доведет меня до белого каления, и я раскрою ему череп, — добавил он, обращаясь к оставшимся в уборной.
— Я ничего против пего не имею, — сказал Прю, — но он меня почему-то всегда раздражает.
— Я ненавижу этого выродка, — злобно бросил Маггио.
— А мы ведь не очень-то дружелюбно встретили его, — медленно проговорил Прю.
— С такими, как он, дружелюбно не обходятся, — продолжал Маггио. — Подожди, дай ему только пробраться в капралы, он покажет тебе такое дружелюбие, что ты забудешь, как тебя зовут.
«Интересно, — размышлял Прю, — что именно в человеке делает одного симпатичным и приятным, а другого невыносимым? Почему, например, я могу запросто простить Маггио любую колкость и никогда не прощу того же Блюму, даже если знаю, что он шутит? Всякий разговор с Блюмом кончается том, что он считает себя оскорбленным. Он всегда считает себя во всем правым, а других во всем виноватыми». Думая обо всем этом, Прю неожиданно опять рассердился, пожалел, что не ударил Блюма. По крайней мере это нарушило бы гнетущую монотонность. Он пожалел даже, что отказался драться на ринге…
— Ну что ж, — прервал его размышления Маггио. — Я пойду к О’Хейеру и попробую там убить медведя.
— Ты бы лучше ехал в город со своим выигрышем, — посоветовал ему Прю, — пока деньги у тебя целы.