— С меня достаточно того, что я делаю, — огрызнулся Уиллард, помешивая почти закипевший кофе и убавляя огонь в плите.
— Тебе за это деньги платят. И между прочим, зря. Если бы тебя кормить тем, что ты готовишь, ты не разжирел бы, как свинья.
— Если будешь хамить, завтра же попадешь на кухню еще раз.
— Мне все равно, — ответил Прю и, не спрашивая разрешения, налил себе кружку кофе, добавив в нее солидную порцию сгущенного молока.
— Это кофе для поваров, — злобно заметил Уиллард. — Подожди, когда тебя пригласят выпить его.
— Если я буду ждать, пока ты пригласишь меня, то умру с голоду. Скажи мне, толстяк, почему все толстые такие жадные? Или они боятся, что им самим мало останется. Плохо быть толстяком, а?
Прю подошел к плите, выпил крепкий горячий кофе и сразу же почувствовал, как бодрость разлилась по всему его телу.
— Если будешь хамить, то окажешься в наряде по кухне в день получки. У меня достаточно нашивок на рукаве, чтобы сделать это, — пригрозил Уиллард.
— Я знаю, что ты молодец против овец, а против молодца сам овца, — насмешливо произнес Прю и снова налил себе кофе.
— Я покажу тебе, какая я овца, — пригрозил Уиллард. — Тогда узнаешь. А сегодня тебе придется заняться котлами и кастрюлями, трепач.
В это время на кухне стали появляться люди, и Уиллард замолчал. Вскоре на кухню пришел и Старк. В руках у него были документы, которые он уже готовил на завтра, одновременно он успевал присматривать за всем, что делалось сегодня. Прю поджаривал себе на краю сковородки яичницу с беконом — привилегия, которой до назначения Старка заведующим рабочие по кухне были лишены, — когда Старк подозвал Уилларда к себе для разговора по поводу приготовлявшейся к завтраку яичницы.
— Сколько раз нужно тебе говорить, чтобы ты точно отмерял молоко для яичницы-болтуньи? — спросил ого Старк. — Выбрасывай это блюдо на помойку.
— Как же так на помойку! Жалко ведь. Я приготовлю ее так, что…
— А если солдаты откажутся есть твою яичницу? — перебил его Старк. — Выброси ее сейчас же.
— Но на приготовление другой уже не хватит времени, Мэйлоун, — взмолился Уиллард, называя Старка по имени в надежде, что это поможет смягчить его.
— Я сказал: выброси эту дрянь. Я не собираюсь кормить солдат дерьмом. Понятно?
— Но это вовсе не дерьмо, Мэйлоун.
— Я сказал: выброси! — властно приказал Старк. — И потом убавь огонь в своей чертовой печи, если не хочешь накормить солдат резиной из яиц. Шевелись, иначе не успеешь.
— О боже! — взмолился Уиллард, оглядываясь вокруг. — Почему все это должен делать я? Эй, ты, как тебя?.. — крикнул он в сторону Прю. — Выброси это в помойку.
— Ты, толстяк, знаешь, как меня… — ответил Прю.
— Вот видишь, — пожаловался Уиллард Старку. — Он все утро огрызается на меня.
— Выброси эту дрянь сам, — приказал Старк. — И оставь солдата в покое — он готовит себе завтрак. Ты испортил блюдо, ты и выбрасывай.
— Ладно, выброшу. Но заведующий столовой, по-моему, должен защищать своих подчиненных.
— Что? Что ты сказал? — рассердился Старк.
— Ничего, — стушевался Уиллард.
Когда Уиллард вышел из кухни, Прю, садясь к столу, чтобы съесть яичницу, заметил:
— Теперь он отыграется на мне.
— Отыграется на тебе? — переспросил Старк.
— Я не спросил у него разрешения налить себе кружку кофе, и он взвился.
— Этот толстяк годится только на то, чтобы месить тесто, а повар из него никудышный. Он, по-моему, любит поворчать, кичится своими нашивками, но вряд ли способен причинить вред.
Прю поверил Старку. Однако в действительности Уиллард оказался далеко не таким уж безобидным. Он проглотил горькую пилюлю, но но забыл этого. Вторым из назначенных в наряд на кухне появился рядовой Блюм, и Уиллард сделал все для того, чтобы Прю попал па мытье котлов и кастрюль.
— Ну! — энергично сказал Блюм, подсаживаясь со своим кофе к Прю. — Какую работу ты думаешь взять? Давай займемся распределением. Самая легкая — у раковины для ополаскивания. Я могу взять себе раковину для мытья. Какую ты хочешь?
— Я еще не знаю, — ответил Прю, проклиная и душе ленивого Тредуэлла, которого все еще не было.
— Не знаешь? — удивился Блюм.
— Еще не решил. Я думал, может, ты захочешь взять себе мытье котлов и кастрюль.
— Ты что, издеваешься? — спросил Блюм.
— Почему? Некоторые предпочитают мыть котлы и кастрюли, — серьезно продолжал Прю. — Некоторые считают, что утром на котлах и кастрюлях остается больше свободного времени.
— Ну и хорошо, — согласился Блюм. — Риди будет очень доволен. Между нами, — заговорщическим топом продолжал он, — мне не хотелось бы работать с Риди, он слишком ленив. А мы с тобой можем сделать все быстро, и у нас будет время отдохнуть и утром, и после обеда.