— Правильно. Но со мной совсем другое дело. У меня были покровители в полку, и поэтому я мог сопротивляться. А у тебя их нет.
— Может быть. Поживем — увидим. У меня еще не было таких случаев, чтобы я, находясь на службе, не выполнял приказов или распоряжений. А что касается моего неслужебного времени, то они не имеют права заставить меня делать то, что я не хочу.
— Это все только слова: что правильно и что неправильно, что ты хочешь и что не хочешь. А в жизни все делается по-другому. Существует ли для солдата это самое внеслужебное время — большой вопрос. Право солдата быть обычным человеком — весьма сомнительное правило.
— Да, — согласился Прю. — За последнее время это все больше и больше становится правилом, а не исключением.
— И не только у нас здесь, — вмешался Маггио.
Прю понял, что Маггио вспомнил свою службу у Гимбела в Нью-Йорке.
— Правильно, — подтвердил Чоут. — Ну и что же из этого следует?
— В военное время солдат и должен быть таким, — ответил Маггио. — Во время войны солдат служит круглые сутки и никакого внеслужебного времени у него нет. А в мирное время — дело другое.
— С тех пор как я поступил на военную службу, для меня существует только военное время. А я поступил тринадцать лет назад. Для военнослужащих мирного времени не существует, у них всегда военное время.
— Правильно, — согласился Прю. — Для армии мирного времени не существует. Но из этого вовсе не следует, что полковая боксерская команда или выступление на ринге в матче на первенство имеют жизненно важное значение для боевой готовности армии.
— А ты спроси Дайнэмайта и послушай, что он скажет тебе по этому поводу, — предложил Чоут.
— Нашел у кого спрашивать, — презрительно заметил Маггио. — Дайнэмайта так напичкали пропагандой в Уэст-Пойнте, что она сочится у него даже из ушей.
— Возможно, — сказал Чоут, — но не забывай, что он командир роты.
Со двора донесся сигнал горниста, повелительно призывающий к построению на учение. Чоут поднялся с койки и, бросив испытующий взгляд на Прю, сказал:
— Ну ладно, я пошел. Увидимся…
— За решеткой, — пошутил Прю, посмотрев вслед Чоуту, побежавшему тяжелой рысцой к своей койке, чтобы надеть снаряжение.
— Хороший подарочек к нашему приходу, — сказал Прю, пристегивая к поясному ремню ножны со штыком.
— А ну их всех к черту, — сказал Маггио. — Ничего они не сделают. Что они могут сделать?
— Конечно, — согласился Прю, наблюдая, как здоровенный Чоут надевает на себя снаряжение для полевых занятий: штык выглядел на его огромной фигуре не более как зубочистка, сумка с облегченным походным снаряжением на спине напоминала спичечную коробку, а большая тяжелая винтовка, когда он взял ее своей мощной рукой, была похожа на игрушечную, изготовляемую для детей фирмой Вулворт.
— И этот… туда же… — сказал Анджелло, показывая глазами на Чоута.
— Нот, — возразил Прю, — он хороший парень. Придет время, и ты убедишься в этом. Наш командир очень хороший парень.
— Конечно, — согласился Анджелло. — Пайлейт был такой же.
— Эх ты, малыш! Ничего ты не понял. Лучше уж не суйся в дела, которые не понимаешь.
— Ладно, — сказал Анджелло, укладывая в патронташ пачку сигарет и спички. — Это пригодится нам. Голова болит, как будто меня избили. А Старк, черт возьми, наверное, дрыхнет у себя в комнате как убитый. Ну, пошли строиться, что ли?
Со двора донесся второй сигнал горниста, а на нижнем этаже послышался пронзительный голос сержанта Доума:
— А ну давай выходи на построение! Всем на построение для занятий в поле! Давай, давай, поторапливайся!
— Отделение, становись! — закричал ему в тон Чоут.
Барак ожил как муравейник: солдаты хватали свои винтовки и торопливо спускались вниз, для построения.
— Ну что ж, пойдем и мы, — сказал Прю, хватая свою винтовку.
На веранде второго этажа Прю остановился и посмотрел вниз, во двор. Отсюда был хорошо виден весь ритуал построения, первого построения после окончания сезона дождей. Прю задержался на веранде на несколько секунд, остановился и Анджелло, но никакого интереса к происходившему во дворе он не проявил.
А картина, между прочим, стоила того, чтобы на нее посмотреть. Очень уж все выглядело эффектно. Прю сразу же вспомнил картинку, рекламирующую сигареты «Полл-Молл», которую он вырезал и прикрепил на внутреннюю сторону дверцы своего шкафчика. Четырехугольный двор как-то сразу ожил от массы двигавшихся по нему солдат, одетых в синие штаны и гимнастерки цвета хаки. Несмотря на преобладание синего и хаки, в глаза бросался прежде всего ярко-белый цвет ремней и краг, а также желтовато-серый цвет узкополых холодных шляп. Солдаты непрерывным потоком вытекали из бараков и строились поротно. Особенно Прю понравилось, как строилась его, седьмая рота. Он знал в этой роте каждого человека. В форме они все казались одинаковыми, но Прю знал, что это не так, что в их роте нет двух похожих людей. «Каждый человек, — подумал Прю, — несется по своей особой орбите вокруг солнца, то есть вокруг капитана Холмса. Нет, Холмс — это остывшая звезда. Солнце в нашей роте — скорее всего Уорден. Есть у нас и астероиды, слишком незначительные, чтобы их можно было отнести к планетам, и орбиты своей у них нот. Это Доум, Чэмп Уилсои, Пит Карелсен, Тарп Торнхилл, Джим О’Хойер, Исаак Блюм, Никколо Лева или такие, как новый солдат Мэллокс — будущий боксер в наилегчайшем весе. А к какой категории отнести Айка? К планете? Нет, Айк — это скорее третьеразрядный спутник, вроде «Луны».