В магазине я увидела шоколадные конфеты, которые любит мама. У нее сегодня день ангела, а именно этот бренд у них в деревне и ближайшем городе отсутствует напрочь. В общем, набрав несколько килограммов еды и с трудом донеся их до своего холодильника, я отправилась на вокзал и успела на электричку.
Мама конфетам весьма обрадовалась, и я осталась на поздний обед, который плавно перетек в ужин. Мы обсудили все то, что не успели по причине моего быстрого вчерашнего бегства, и все прошло так дружелюбно и мило, что я в какой-то момент задумалась: а не снится ли мне эта трапеза? Потом папа подвез меня до станции и посадил на электричку.
В городе я появилась, когда уже начало темнеть. Обычно в июне сумерки наступают значительно позже, но пока я прокатилась в соседний регион, здесь совершенно поменялась погода. Тучи, явно в спешке иммигрировавшие откуда-то, заполонили все небо и рождали мистический флер.
Я села в автобус и, только когда он тронулся, оглядела пассажиров. Все казались странными, будто сказка продолжалась. Две девушки, разряженные как для маскарада, громко разговаривали на соседних сидениях через проход.
– Сообщенное системе количество теплоты, – втолковывала одна второй, поправляя ярко-синий кокошник, – расходуется на совершение системой работы против внешних сил и изменение внутренней энергии системы.
«Видимо, это студентки физмата», – подумала я. Вряд ли актрисы. Просто едут с вечеринки.
– Ни фига не секу! – пожаловалась ей в ответ вторая, в красной короне, и полезла в сумку за водой. Я тут же отметила, что жидкость имела синий цвет. Выпив воды, она попросила соседку повторить. Та повторила слово в слово. Вторая захлопала глазами. – Прикинь, я, кажись, врубляюсь! – И они обе заржали.
Впереди возле дверей, держась за поручень и почему-то не садясь, хотя салон практически пуст, стоял какой-то странный мужик бомжеватого вида и пялился на меня. Он отпивал из бутылки квас. Тот, видимо, был натуральным и качественным, без химических добавок и красителей, поскольку даже сквозь темно-коричневый цвет я разглядела нотки фуксии. Мои способности прогрессируют? Или концентрация зашкаливает? Я вижу, что он уже облизывается. И не на квас, увы. Такой насыщенный темно-розовый цвет вызывает неконтролируемую страсть.
Мужик пошел на меня. Я сидела в конце салона и успела вскочить и кинуться к задним дверям. Мы как раз подъехали к остановке. Не к моей, увы, но одну можно и пройтись.
Выскочив навстречу вечернему сумраку, я тут же поняла, какую глупость совершила. Лучше бы отпила вместо девицы в короне ее синюю воду. Ведь он сейчас пойдет за мной! А мне топать через безлюдный сквер!
С ужасом оборачиваясь, я увидела застывшую маску – лицо того бомжа, который расплющил себя, прижавшись к стеклу и высунув язык.
– Шоу фриков, – констатировала я с недовольством. А вузовские меня странной называют!
Через безлюдный сквер я шла к нашей общаге, коря себя, что задержалась у родителей. Надо было уехать на дорогом полуэкспрессе, он идет в промежутке между этими стандартными электричками. Да, переплатила бы, зато уже была бы дома. Все моя жадность. Точнее, не жадность, конечно, а просто я находилась будто в тумане и совсем не заметила, как время прошло. Вот бы я шла не одна сейчас… Может, позвонить ему?.. Но вечеринка на третьем должна начаться позже, а сейчас у него наверняка другие дела. Эх, Влад, снова ты в моей голове…
Поднимаясь к себе, я думала над его предложением. Нормально ли это с моей стороны – позвать новенького в свою опочивальню, зная его всего третий день? Не в моих правилах ссылаться на пресловутое «что люди подумают», но вопрос тут уже в следующем – а что подумает он сам? Конечно, он сказал, что беспокоится о моей безопасности, но что если это только предлог? С другой стороны, мне действительно будет спокойнее. Только нужно, если все-таки решусь ему позвонить, установить границы. Я зову его сторожить, ни больше ни меньше.
Нашим планам, однако, не суждено было сбыться. Когда я поднялась к себе, то была шокирована узнать, что у меня уже появилась новая соседка…
8
* * *
Девушка, такая же черноволосая, как и я, с такими же длинными волосами на прямой пробор, только с очень бледной кожей, полусидела на Аниной кровати. Хотя могу ли я теперь называть кровать Аниной? Покрывало было другим, однотонно-белым, и вещей Стародубцевой в комнате уже не наблюдается.