Переведя взгляд на стол, я мысленно добавила: «Кроме одной». Статуэтка с потайным ящичком так и стояла на самом краю.
Словно пытаясь напомнить новенькой, чье место она так нагло занимает, я резко подошла к столу и поставила гипсовую вещицу в самый центр. И только потом поздоровалась. Девица что-то блекло ответила, занятая чтением.
– Как тебя зовут? Я Снежана. – Она прошептала что-то неразборчивое, из чего я вычленила только первые два слога. – Как-как? Марина?
– Да.
Ясно. Одно хорошо – девица не из болтливых. Словоохотливость сильно раздражает меня в людях. И эта наверняка не бухает, не бегает по вечеринкам и не будет заставлять меня ходить туда с ней. А еще, как мне кажется, она не будет водить сюда парней и заставлять меня их слушать…
«Быстро же ты смирилась с тем, что Аня уже не вернется!»
Я вздрогнула от голоса совести у меня в голове. Нет, я не смирилась. От Анны, какой бы она ни была, веет теплом, а от этой – холодом. Но ведь меня никто не спрашивает. Меня даже забыли предупредить, что дали новую соседку!
– Родители Ани приходили? – спросила я новенькую через силу, присаживаясь на свою кровать.
– Кого?
– Девушки, что жила здесь до тебя! – прозвучало это, скорее всего, грубо. Но можно же было догадаться, про кого я спрашиваю, раз она тут всего пару часов и явиться могли только женщина и мужчина лет пятидесяти, для того чтобы собирать вещи прямо при ней.
– Нет. Никого не было.
– А куда вещи делись?!
О боже, нас все-таки ограбили! В тот раз помешала я. Они поняли, что со спящим в комнате человеком нельзя обчистить помещение, и свалили, едва что-то тут переставив с места на место. А потом выследили, когда я уйду, и вернулись за остальным. Только как народ ничего не заметил? Это не общага, а проходной двор. Какими наглыми нужно быть этим ворам-домушникам!
Я так глубоко ушла в свое негодование, а девушка обладала таким тихим, хоть и приятным голосом, что мне пришлось переспрашивать, ибо я не расслышала ответ.
– Я сама им отвезла вещи.
– А… ты знакома с ними?
– Нет.
– Но ты знала, где они…
– Да. В больнице.
Ладно, я не хочу больше в это лезть. Буду готовиться к следующему экзамену. Магическая вода – это хорошо, но лучше прибегать к ней в самых крайних случаях.
С учебником я устроилась на кровати. Наши позы идеально повторяли друг друга. Я видела ее правую сторону, она мою левую. Я как будто смотрела в зеркало. Только отражение в таком случае жило своей жизнью, ведь когда я смотрела, оно тоже должно было смотреть, но оно не поворачивало головы. Типичный прием любого ужастика, где задействованы зеркала. Так что мне совсем не страшно.
И я продолжала заниматься, единожды быстро сбегав на кухню, чтобы налить себе чаю. Почему-то у меня разыгрался аппетит, наверняка на нервной почве, ведь я помню, что у родителей съела сразу три блюда. Хорошо, что теперь холодильник был полон всякой всячины. Листая конспекты, я параллельно поглощала глазированные сырки с Эрл Греем. Только когда сверху загромыхала музыка и кто-то начал топать у нас по головам (во всяком случае, так казалось), я вспомнила о договоренности с Владом. Надо сообщить ему, что он не сможет остаться здесь на ночь.
Я почему-то не хотела звонить при этой странной девушке и вышла в общую комнату, а оттуда – на балкон. Увидев закат, который только зиждился, я вспомнила о том дне, когда мы тут стояли с Владом. И желание позвонить ему лишь возросло.
– Привет. Слушай, ко мне новую соседку заселили, – быстро затараторила я, как только он снял трубку, при этом отмечая, что он находится в компании людей. Громыхала музыка и кто-то разговаривал на фоне. Блин, какая я дура… Он предложил – и тут же забыл. Он и не думал обо мне и моих проблемах, как и все мужчины, собственно. – Я так поняла, ты занят? Не буду отвлекать…
Только я хотела сбросить, как он сказал:
– Нет, я пришел, как и договаривались. – Послышался скрип двери. – Я вышел на балкон. Просто не знал, захочешь ли ты меня увидеть, и набирался сил тебе позвонить.
– Надо же, я тоже на балконе! – громко сказала я, понимая, что слышу его из двух мест сразу – и сверху, и из телефонной трубки.