– До чего техника дошла! – засмеялся он выше этажом. – Вашу маму и тут и там передают!
– Видишь закат? – спросила я глупость. Но когда я с ним разговариваю, так и хочется говорить всякие глупости.
– Конечно.
Мы еще долго обсуждали закат, стоя друг под другом на разных балконах. Затем он догадался спуститься на этаж. Не по балкону, конечно, а по-человечески – при помощи ступенек лестничного пролета.
– Так что ты хотела сказать про соседку?
– Только то, что она у меня появилась.
– Она из комы вышла? – изумился Влад.
– Да нет же, это другая. Я ж говорю, новенькая.
– Ее так быстро поселили к тебе? Очень странно.
– Для нашей общаги – самое обычное дело, – поспорила я. – Так что спасибо за предложение, я ценю, что ты пришел сегодня, но свободных мест нет. – Я развела руками. – А ты далеко живешь? – вдруг проявила я любопытство, на которое, как мне казалось, я была не способна. Меня почему-то интересовало все, связанное с этим молодым человеком. Таким наглым и таким красивым.
– Нет, рядом. Но не настолько близко, чтобы успеть добежать, если на вас кто-то нападет. И если твоя новая соседка не окажется чемпионом по бодибилдингу, способным дать отпор парочке бандюганов, то я предпочитаю остаться тут на ночь на диване. – Он кивнул в сторону того самого предмета мебели, на котором мы недавно все сидели на очной ставке, учиненной капитаном. – С этим могут возникнуть проблемы?
– Могут, – кивнула я неуверенно, – но только если комендантша решит проверить. А она это делает нечасто.
– Ну и прекрасно.
Мысль о том, что крепкий, сильный мужчина будет рядом, в каких-то пяти метрах от нашей двери, меня приободрила.
– Спасибо.
– Хочешь завтра погулять?
Я чуть не ляпнула: «А почему не сейчас?» Обожаю темное время суток. Но одна гулять в позднюю пору не рискую. Однако не нужно навязываться, меня этому всю жизнь мать учила. Папа, по его собственным словам, бегал за ней, писал стихи, осыпал цветами и прочими подарками. И она в какой-то момент снизошла, хотя по секрету говорила мне, что влюбилась в него с первого взгляда.
– Конечно, хочу.
– Договорились. Встану, приведу себя в порядок… У вас тут имеется уборная, верно?
– Ага, общая на весь блок. И душевая тоже общая.
Влад вздохнул и немного изменил план:
– Встану, схожу домой, приведу себя в порядок. И зайду за тобой.
– Погоди, я не знаю, во сколько ты встаешь.
– По солнышку.
Это так мило позвучало, что я прыснула.
– Ты шутишь? Оно сейчас в пять утра встает, если не раньше.
– Ну вот и я так же. Окна моей спальни выходят на восточную сторону. Я их никогда не занавешиваю. Мне приятно, что меня будят солнечные лучи. Лучше бы, конечно, любимая женщина, но… – развел он руками. – Пока судьба не дала.
– Не верю я, что у тебя нет женщины. Если уж не любимой, то хотя бы полулюбимой.
– Полулюбимая – это что за зверь такой? Из Красной книги что-то?
– Я-то знаю, но ты ведь тоже биолог, не буду тебе подсказывать, – отшутилась я. А сама мысленно вспоминала все известные мне пары, которые сходятся только потому, что больше не с кем. По принципу – ты ж одна, и я один, ну и чего тянуть? Говоря про «полулюбимых», я, конечно, подслащаю пилюлю. О большом и светлом там никто не думает.
– А ты, я так понимаю, сова?
– Ага. Я же говорила. Сова совейшая.
– Так, я понял, что в вашем вузе какая-то особенная биология. Полулюбимые полуженщины, совы совейшие, псы писейшие.
– У меня последнее время явно какой писейший пес творится, – не стала я спорить.
Влад взял меня за руку. Взгляд его изменился. Задорные искорки из голубых глаз пропали, на меня смотрела ровная озерная гладь, подернутая серо-синей дымкой заботы.
– Не переживай. Я тут ночую, быстро домой, затем вернусь и буду ждать на диване, когда ты проснешься.
– Не стоит так над собой издеваться. Я позвоню тебе, как проснусь и соберусь. Тогда и придешь. Ты же говоришь, что близко живешь.