Был период, когда Аня курила. Я сильно ее ругала, сильнее даже, чем когда она приводила в нашу комнату мужиков. От табачного дыма я начинала задыхаться. Она пробовала курить возле открытого окна, но тогда была зима, и, ясное дело, нас обеих это не устроило. И она бросила, не успев толком привыкнуть. Слава богу, не хватило ума не начинать, но хватило кончить.
Вспоминая это, я, к сожалению, осознала и другое: Аньки-то нет. У меня новая соседка. Неужели эта тихоня курит? Хотя, кроме холода, я больше ничего не чувствую, ни дыма, ни какого-либо другого неприятного запаха, могущего вынудить ее распахнуть окно.
– Марина, – позвала я, все еще не поднимая век. Они, казалось, налились свинцом. А может, я просто сильно устала…
Тишина.
Я все-таки открыла глаза. В сумраке ночи, подсвеченный изнутри незримой лампой, стоял надо мной темно-серый скелет. Он сохранил подобие лица – на голове еще оставалась плоть – и взирал на меня черными впадинами глаз. Его взгляд не сулил мне ничего доброго.
Я завизжала.
И открыла глаза. Темнота. Но над постелью никого нет. И холодно оттого, что одеяло сползло на пол. Приснится же такое…
Я бросила тревожный взор в сторону второй кровати. Четко вырисовывается бугорок, накрытый покрывалом. Боже, она под ним так и спит.
Ну что ж, каждый изгаляется как хочет… С этими мыслями я отвернулась к стене и снова уснула.
Когда я проснулась, соседки не было. Постель застелена, покрывало ровно лежит, сверху белоснежная интерьерная подушка-думка. Но я даже в полудреме не подумала о том, что Аня вернулась. Она любила яркие, разноцветные вещи. Ее покрывало было именно таким. Все, что привезла с собой Марина в общагу, было неизменно белым.
Лежа, я посмотрела за окно, чтобы проверить, точно ли уже утро, и взгляд наткнулся на многочисленные горшки. Соседка не знала, чьи это цветы. Странно, что она вообще оказалась такой сердобольной и сама отвезла все вещи Стародубцевым. Даже несколько беспардонной, я бы сказала, ведь я, к примеру, не смогла бы лезть в чужие вещи, даже чтобы сделать доброе дело. Но я не знаю, как так вышло, может, ей велела это сделать комендантша? Тогда объяснимо, почему статуэтка осталась здесь. У Марины не было возможности спросить, чья она. В итоге все предметы интерьера были посчитаны общими, и их не тронули.
«Что-то не так с цветами», – подумала я. Но с моего места нельзя было разглядеть, что именно с ними приключилось. Полупрозрачный тюль скрывал все дефекты, и я сама не понимала, что вдруг заставило меня подняться с кровати и подойти к подоконнику.
Отдернув тюль, я почти вскрикнула. Все растения были мертвы. Их листья и ветки лежали вокруг основания горшка, приобретя темно-зелено-коричневый цвет.
Я кинулась их поливать в надежде, что они просто засохли без хозяйки (полив был целиком на Аньке), но, наклоняя бутылку над горшком, я заметила кое-что, что вынудило меня вздрогнуть и отказаться от этой затеи. Эта вода, что всегда стояла на подоконнике, тоже почернела! Причем данный факт я видела внутренним зрением. Обычный человек разглядел бы разве что легкое позеленение на дне. Я не знаю, какое свойство приобретает вода такого оттенка, в бабушкиных сказках не было ни намека. Я в своей жизни тоже ни разу еще не сталкивалась с черной водой. Но лучше не рисковать. Я вернула бутылку в угол подоконника.
Может, это со мной что-то не так? Мой дар или преобразовался во что-то другое, или вовсе меня покинул, и черный цвет в таком случае – игры подсознания.
– Я должна проверить, – сказала я себе, оделась и вышла на кухню.
Я долго ждала, но вскоре смогла набрать в чайник розовой воды. Ставя его на газ, я позвонила Владу и пригласила его со мной позавтракать. Я уже знала, что кипячение никак не влияет на цвет воды и ее свойства. Только вот мое внутреннее зрение уже подводит в таких случаях. Черный чай и кофе имеют насыщенный темный цвет, и я пока не научилась видеть исконный оттенок воды, из которой их приготовили. С супом иногда получается, как и с зеленым чаем. Но у нас в общаге его мало кто пьет. Про первое вообще молчу.
Ладно, я вижу розовый цвет. До этого тек желтый. Надо проверить, не изменились ли правила игры. Возможно, мои способности прогрессируют, и я начинаю видеть новые цвета и оттенки, только и всего.