– Идем в обувной магазин. Куплю тебе удобные босоножки. В этих ты постоянно спотыкаешься.
– Дело не в босоножках. Я понимаю, что это какой-то дешевый способ затащить меня в постель, поэтому сразу даю тебе совет: на таких, как я, это не действует. Я не из тех дурочек, которые спят и видят себя чьими-то женами, и весь смысл их существования сводится сперва к тому, чтобы их кто-то замуж позвал до их двадцатипятилетия, затем к тому, чтобы стать матерью до тридцатилетия, а потом уже к тому, чтобы быть бесплатной няней, кухаркой и уборщицей до конца своих дней. А все потому, что им с детства это внушалось такой же жертвой чужого общественного мнения.
– Во-первых, я слишком неотразим, чтобы придумывать какие-то сложные ходы для затаскивания, как ты скажешь, кого-то в постель. – Я громко фыркнула, не одобряя такую браваду, но в целом пришлось признать, что он прав. Даже Верка, имеющая бойфренда, и вполне себе симпатичного, и то зарится на Влада, не обращая внимания, что я рядом. И я вижу, как другие барышни на улицах выворачивают головы. – А во-вторых, ты права во всем, но нам необязательно быть стандартной супружеской парой. Тем более мы и сами нестандартные люди.
– М-да? С чего ты это взял?
Влад как-то странно улыбнулся в ответ и больше ничего не сказал.
Мы зашли в ресторан русской кухни. Влад сказал, что часто тут бывает, и порекомендовал уху и кулебяку. Я мало внимания уделяю еде, вообще не мой фетиш, однако должна признать, что рыбный суп и капустный пирог реально удались.
Мы сидели у окна – место выбрал Влад, – и в какой-то момент светящее в лицо солнце стало мне мешать, и я потянулась к занавеске, но мой кавалер остановил меня.
– Хочу видеть тебя в солнечном свете.
– Да? С чего бы вдруг? – И тут я кое-что вспомнила. – У тебя правда фамилия Солнцев?
– Да.
– Это многое объясняет, – закивала я, а Влад засмеялся.
– Просто твои волосы красиво сияют под солнечными лучами, как в рекламе шампуня. А твои глаза кажутся светлее.
– Просто на свету зрачок сужается, вот и вся мистика.
Наверно, я не лучший объект для ухаживаний. Мне претит вся эта патетика и вымученные комплименты. Вместо того чтобы расплываться от счастья, я начинаю думать, что те же самые слова он говорил и той стриптизерше, пока она танцевала у него на коленях в обнаженном виде.
Блин, какая мне разница, кто на нем танцует? Неужели я ревную?
– Не знаю, может, и в этом, но в темноте у тебя глаза темно-темно-серые, почти черные. А сейчас светло-серые, как алюминий.
– Тебе надо было поступать на материаловеда…
– Темные волосы и светлые глаза – в тебе чувствуется порода.
– А в тебе чувствуется склонность балаболить.
Он засмеялся.
Чтобы сбить с него спесь и немного напугать, я решила повредничать:
– Так где предложение руки и сердца? Раз уж я такая замечательная и породистая.
– Забирай все, что хочешь: руку, сердце, ногу, квартиру…
– Квартиру? Ты говорил, что в частном секторе живешь.
– …Родительский дом, – продолжил он перечислять. – А квартира осталась от бабушки, но я там не живу, отсюда ближе.
– До вуза?
– До тебя.
– Ах, ну да… А как же кольцо?
– Кольцо уже есть. – Хорошо, что я дожевала, иначе бы поперхнулась. – Семейная реликвия, – объяснил Влад, чтобы я не грохнулась в обморок. – Рубин в золотом обрамлении.
– Не люблю золото, ношу только серебро.
– Переделаем, не вопрос!
Я снова повернулась к окну, так как солнце уже ушло с нашей стороны, и увидела, как на парковку ресторана въезжает джип. Музыка в стиле шансон была слышна даже здесь, за закрытыми окнами. Наружу высыпали бритые парни лет двадцати. У одного из них в руках минералка – я поняла это по этикетке.
– Чего нахмурилась? – спросил Влад и проследил за моим взглядом.
– Да так, ничего. – Не буду же я ему говорить, что цвет у этой минералки – темно-красный. Опасный оттенок. Если алый дает энергию и физическую силу, то чем темнее оттенок, тем больше добавляется агрессии, смелости и желания геройствовать. Когда к красному примешивается синий или фиолетовый и оттенок становится бордовым, то человек, выпив такой воды, сохраняет рассудок или у него усиливается интуиция. А вот черный цвет, который художники добавляют в краску, чтобы затемнить оттенок, дает всегда негативный аспект. И дать воду темно-красного цвета какому-нибудь скинхэду или гопнику – это тождественно просьбе к Вселенной о неприятностях. Поэтому, хоть я не имею представления, что несет собой чистый черный цвет в бутылке, заранее страшусь ее использовать.