– Не знаю, есть ли душа, но лично я сама перегружена неприятностями, это точно.
– Я могу тебе чем-нибудь помочь?
Забота новенькой умилила меня.
– Нет, просто… Проблемы с парнем. Да и с приятельницей беда. Она в коме, я не знаю, выкарабкается ли?
– Ясно. А какие проблемы с парнем?
В ее голосе не было любопытства, она, скорее всего, спрашивала из вежливости. Я не хотела грузить ее, да и все равно не могла сказать правду, поэтому ответила следующее:
– Он слишком любит жизнь, меня иногда напрягают такие люди! Откуда это в них?
– Жизнь – это не что иное, как долгая агония перед смертью. Это ответ на оба твоих вопроса.
Сказав это, девушка потеряла ко мне интерес. Развернула книгу и начала ее читать, не включая бра на стене, хотя в комнате уже стало темновато. А я подумала, что коменданты – люди по-своему гениальные. «Ах, Аня тебе не подходит? Веселая, беззаботная, общительная? Ну на тебе Марину, такую же чокнутую, как и ты. А то и похуже». Ну что ж, за что боролась, как говорится…
«Жизнь – это не что иное, как долгая агония перед смертью». Красиво сказано, но что она имеет в виду, говоря, что это решение моих проблем? Точнее, она сказала, ответ на мои вопросы. Типа того что Анька умрет, туда ей и дорога, все там будем? Я, конечно, тот еще циник, но предпочитаю думать, что она поправится. А Владу попробую, конечно, такое заявить, когда он ляпнет снова, что жизнь якобы прекрасна. Посмотрим, что он скажет.
«Он скажет что угодно, лишь бы удержать меня возле себя. Если я ему для чего-то нужна».
Да, мой параноидальный мозг придумал такое объяснение всему, но вдруг я ему реально нравлюсь?
«Ты же знаешь, что не можешь нравиться мужчинам. Ты слишком холодая и грустная для них. Им нужно, чтобы им пели, танцевали, выпивали с ними на тусовках и тут же раздвигали ноги. Им не нужны замороченные, проблемные барышни».
Как я ненавижу голос в моей голове! Еще сильнее я ненавижу то, что он обычно прав. Поэтому завтра же возьмусь за Влада всерьез. Я узнаю, что ему на самом деле нужно. Я выпытаю у него его тайну, чего бы мне это ни стоило.
12
* * *
Еще раз перечитав первую бабушкину тетрадь – со сказками, – я восстановила в памяти, что сочетание оранжевой воды и желтой дают вкупе разговорчивость. Вода получается горчичного цвета, если порции примерно равны (ну или четверть красной воды в комбинации с ярко-желтой, ибо классический оранжевый – это смесь алого и желтого). Золотистый тоже подходит при недостатке оранжевой воды; его можно получить, смешивая четыре порции желтой с одной лишь порцией оранжевой. Но горчичная вода дает меньше контроля над собой (это свойство оранжевого цвета, который возбуждает чувство безудержного счастья, эйфории), следовательно, человек выболтает то, чего даже не планировал никому никогда рассказывать. В золотистой же правит бал желтая вода, и она дает разговорчивость, только когда человек к тебе предрасположен, что полезно не всегда, но если я Владу все-таки по-настоящему нравлюсь хотя бы немного, то тоже сработает.
Я никогда не видела, чтобы такие оттенки текли по трубам, обычно цвет воды в водопроводе относится к первичным (красный, желтый, синий, а также ахроматический белый) или вторичным (оранжевый, зеленый, фиолетовый), то есть получаемым смешиванием первичных в равных пропорциях. Сюда же относятся розовый и голубой, образуемые смешением первичных хроматических цветов с белым.
Белая вода, как писала бабушка, исцеляет от легких недугов, сглаживает все негативные проявления других цветов и иногда дает что-то свое. Так агрессия красного цвета при добавлении белого превращается в романтические чувства (теплый светло-розовый оттенок) или страсть (темно-розовый). Базового ахроматического черного, как я уже говорила, я никогда не видела в природе, но это не значит, что его нет (у Марины же он взялся откуда-то!). И также я не видела третичных цветов, получаемых смешением нескольких разных оттенков или базовых цветов в сложных пропорциях. Такие нужно получать самостоятельно.
На следующий день я запаслась двумя бутылками с разной водой – синей и горчичной – и позвала Влада гулять в парк. Погода была жаркой, и я специально увела его подальше от цивилизации – мороженщиков и палаток с прохладительными напитками. В каких-то зарослях мы чудом нашли лавочку и устроились на ней.