Камень был примерно с мой рост, я встала на мыски и увидела, что сверху имеется углубление, а в нем что-то лежит. Что-то красноватое. Я протянула руку и взяла предметы.
Разглядывая горсть гранатово-красных камушков, я сделала шаг к окну, солнечный свет упал на мою ладонь, и они засияли. Рубины! В отличие от украшательства люстры и настольной лампы, настоящие. Но не обрамленные. Я сперва подумала, что это может быть то самое обещанное мне обручальное кольцо, фамильная реликвия. И я бы могла вздохнуть с облегчением, ведь если у Влада есть кольцо, то он вряд ли бы стал покушаться на тот перстень, который хранился у Ани. А теперь сиди и думай: разные ли это побрякушки? Или он вообще обманул по поводу фамильной реликвии, учитывая, что семьи у него, как таковой, нет?
– Что ты тут делаешь? – раздался грозный голос от порога, я вздрогнула и дернула ладонью, из-за чего драгоценные камни огромными каплями крови разлетелись по полу.
13
Обернувшись, я увидела Влада. Впервые лукавая усмешка пропала с его уст, а озорной блеск – из очей. Я только сейчас поняла, как он похож на того льва, которого я видела в другой комнате. Был похож… Сейчас на меня скорее взирал голодный пустынный зверь, настоящий, а не детская плюшевая игрушка.
– Кто ты по гороскопу? – вдруг спросила я.
Его брови поползли вверх. Ну да, а я и не утверждала, что являюсь нормальным собеседником. Адекватные люди не становятся нелюдимыми социофобами и не испытывают трудностей в поиске друзей и бойфрендов.
– Какое это имеет значение?
– Держу пари, Лев.
– Ну да. И что?
– Та спальня – твоя? – показала я на стенку, хотя имела в виду комнату через одну.
Не знаю, почему я считала, что могу задавать ему вопросы. Наивные девичьи надежды, что он сам тут никогда не был и не знает, что это такое. Его комната – добрая, детская, с подсолнухами и плюшевыми зверятами. Теплая, ярко-желтая. А эта… Это такой кошмар, что я не знаю, как это вообще охарактеризовать. Алтарь? Капище? Что это вообще такое?.. К сожалению, следя за выражением его лица, я поняла, насколько далека в своих предположениях от истины. Дело даже не в том, что вряд ли есть хоть один человек, живущий в своем доме, но не заходивший никогда в одну из комнат. Это еще можно было списать на то, что он, допустим, солгал мне, говоря, что это их дом, чтобы выпендриться. А на самом деле он снимает жилье, и хозяева строго-настрого запретили посещать это помещение, что-то вроде ожившей сказки о Синей Бороде (хотя в таких случаях проще запирать комнату на замок). Но ответ был четко выгравирован у него на лице, вот в чем проблема. Он явно знаком с этой комнатой. Он не удивлен, не шокирован – если только моим поведением.
– Я так никогда не поступала раньше, – зачем-то заявила я. Как будто это я должна оправдываться. Хотя с какой-то стороны, наверно, все-таки должна.
Он сложил руки на груди.
– Догадываюсь.
– Что? – я вновь ощутила бешенство. Почему-то рядом с ним я всегда испытываю сильные, яркие эмоции, мне обычно не свойственные. Будто напилась кроваво-красной воды. – Не делай вид, что знаешь меня!
– Поверь, знаю.
– Ни хрена ты не знаешь! Что это такое?! – спросила я, показывая на камень и костер. – Ты не знал, что я способна проникнуть на чужую территорию без разрешения, а я вот не знала, что ты… ты…
– Кто?
– Сектант! – бросила я ему обвинение в лицо.
Влад вздохнул, подошел к стене и, опершись о нее, убрал теперь руки в карманы.
– Как это узколобо, не ожидал от тебя.
– Хорошо, тогда что это?
– Ты же ходишь в церковь?
Я покачала головой.
– В детстве ходила пару раз. Бабушка по папиной линии водила. Но она рано умерла. Больше православных в моей семье не было, так что… – я развела руками.
– Хорошо, но ты же знаешь, что такое храм и для чего туда люди ходят. Вот это, – показал он рукой на помещение, – мой храм. Понятно теперь? А ты, как эти девицы-певицы, вторглась в святая святых и все тут разбросала.
– Извини. – Я кинулась собирать рубины. – Клянусь, я не собиралась тут голышом танцевать.
– А вот это зря, на это бы я посмотрел. – К нему вернулась традиционная нагловатая ухмылка.