А покрывало?.. А вещи?..
И что? Это просто шмотки для отвода глаз. Она не вернется за ними. И вещей-то никаких, скорее всего, нет.
Итак, я уже второй раз за сегодня нарушаю все мыслимые и немыслимые этические правила, моральные принципы и личные границы. Короче, я подошла к ее тумбе и открыла. Убедившись, что та пуста, выдвинула ящик. И он тоже пуст! Кроме бутылки воды, белого покрывала и подушки, она ничего не принесла. Я ее постоянно вижу читающей книгу, но никаких печатных изданий здесь что-то не наблюдается. Я скинула покрывало, проверила подушки, приподняла матрас. Ничего.
На этот раз меня никто не застукал на месте преступления. Я просто вернула все как было и вышла. В общей комнате я устроилась на диване рядом с другими скучающими, которые смотрели молодежный ужастик по телевизору. Мне не хотелось возвращаться к себе, пока я не пойму, во что вляпалась. Первая версия, увы, не подтверждается, иначе куда делись все вещи новенькой? Завкафедрой испугался, что ему влетит, и велел ей сбежать? Глупость, он один из главнейших людей в вузе. С ректором договорился бы как-нибудь. Тогда что? Она сама сбежала? Ну да, приехала из другого региона, поступила (вернее, перевелась из другого вуза, вступительные экзамены, насколько я знаю, еще не начались), но соседка ей не угодила. Грубая и подозрительная. И она решила свалить по-английски, никого не ставя в известность. Хотя почему не ставя? Может, у нее семейные обстоятельства и ректор или завкафедрой в курсе?
Пялясь в экран, где очередная девочка из телевизора, подозрительно смахивающая на мою новую соседку, пришла забрать чью-то душу, я качала головой, возмущаясь на собственную глупость. Точнее, это не глупость, а страх. Я пытаюсь придумать наиболее комфортную, безболезненную и безопасную для себя версию происходящего и не могу.
Выходит, второй вариант? Марина – участница банды, которая напала на Аньку? Но что такого могла хранить Аня? Кроме того злополучного перстня я ничего не нашла.
«Рубин – камень Даждьбога», – снова возник в голове голос Влада Солнцева. Господи, заткнись!
Вот что они все ищут… Наверно, это какое-то дорогое кольцо. Или дело не в дороговизне. Его, вероятно, используют в каких-то магических ритуалах, кровавых культах, жертвоприношениях… И если я его не отдам, мне грозит опасность. Откуда такой артефакт у Стародубцевой? Может, спросить у ее родителей? Ах нет, они и так не в себе… Но теперь понятен альтруизм соседки – собирать вещи бывшей жилички, когда тебя никто об этом не просит. Она надеялась найти драгоценность в ее вещах. Не нашла, поэтому поселилась возле меня. Поняла, что есть какой-то тайник. Что я должна делать? Видимо, без капитана (так и не запомнила его имя-фамилию) не обойтись. Придется ему звонить и говорить о своих подозрениях. В адрес Солнцева тоже… Придумал ведь столько чуши, лишь бы вскружить мне голову и вынудить пустить в свою спальню!
Но есть еще и третья версия, которую я гоню из своего сознания как могу. Он не врал. И это не мифическая Марина собирала и отвозила вещи Ани, а…
– Нет! – крикнула я, и пять пар глаз уставились на меня.
– Зимина, ты ку-ку? – привычно услышала я.
Студенты начали перемигиваться, очевидно, Верка с Алинкой уже распространили слухи о моей поехавшей крыше. Но мне это безразлично.
– Ребят, вы не подскажете, у меня есть соседка?
Ну а что? Я и так чокнутая в их глазах. Нужно этим воспользоваться.
– Она и правда того, надо Михе рассказать, – произнес Максим и куда-то направился, наверно, претворять план в жизнь. А то Михаил доверяет мне с курсовыми, выходит, зря.
– Снежка, – начала Галка, Веркина соседка, сделав телевизор потише (в этот момент завывала реклама), – у тебя есть соседка, но с ней приключилось несчастье. Ее ударили по голове. Ты помнишь это? Перезанималась, да? Или беременная? – Она тут же хмыкнула, мол, ну да, как же, для этого мужик нужен, а у этой чудаковатой вряд ли кто-то есть. Впрочем, Вера наверняка рассказала о Владе. Вероятно, из ее пересказа это звучало так, что Солнцев на самом деле влюблен в нее и только делает вид, что ухаживает за мной, чтобы не бесить своего друга Тимирязева.