– Ладно. Отвернись.
– Ах ты! Обманщица!
Я насильно развернула его. Вот ведь пристал! Не отцепится, пока я не напишу. Но мне на самом деле самой стало интересно.
Недолго думая, я написала в воздухе заглавными буквами: «ПОЛЯНА».
Неужели прочитает?
– Готово.
Влад повернулся.
– Вот теперь написала, что-то вижу… – Он начал присматриваться, а я сморщилась. Ну да, это обычный трюк, знание психологии, поведенческих паттернов. Любой бы человек написал на этот раз хоть что-то. Просто чтобы проверить. – Ро… нет. По… Полено!
Я хмыкнула.
– Почти.
– Погоди… Четвертая буква смазана. Но в конце не «о», а «а». Может, «поляна»?
– Это невозможно!
– Возможно. Я же сказал тебе.
– Это колдовство!
Влад хмыкнул, глядя на меня с хитрецой. Мол, а ты веришь в колдовство? Еще утром я бы сказала, что нет. Но Лада со своими заклинаниями-молитвами, обращающаяся к богу-тезке, немного пошатнула мое мировоззрение. Уже через две минуты Кирилл с Верой поругались. А я теперь уверена, что именно от последней она просила богиню избавить ее семью.
А от кого еще она просила богиню избавить сына? Оказывается, у Ани и Кирилла был скоротечный роман. И Аня угодила в реанимацию. Лада не выглядит киллером, но внешность бывает обманчива.
Ах, лучше не думать об этом сейчас, тут вся семейка повернутая, вдруг они все телепаты?
– Ну что замолчала? Задумалась?
– Ага.
– Так ты веришь мне теперь?
Я предложила повторить, чтобы исключить случайные попадания. Полено и поляна – это то, что было перед глазами. Может, он все-таки обманывает?
Однако последующие полчаса доказали мне, что это либо не обман вовсе, либо все-таки трюк, но более хитро законспирированный. Когда он даже слово «сингулярность» сумел прочитать, мне пришлось сдаться. Фокусник выиграл, пораженная публика неистово аплодирует, поверив в то, что заяц материализовался в цилиндре, а распиленная надвое женщина воскресла.
Несмотря на то, что на моих глазах происходило что-то нереальное и сверхъестественное, я не боялась. Я хохотала и веселилась – впервые, наверно, в своей жизни. И уж наверняка впервые в жизни я была счастлива. Сама по себе – без оранжевой воды.
Не знаю, что на меня нашло, но я попросила еще одну попытку, последнюю, и написала слово «поцелуй». Вместо того чтобы отгадать его вслух, Влад иначе продемонстрировал свое понимание…
После длительного страстного поцелуя мы решили вернуться к остальным.
По дороге к машине я спросила:
– А я могу так сделать?
– Да, конечно. – Влад остановился и вытянул губы уточкой, мол, целуй.
– Да нет же! – засмеялась я. – Я могу писать по воде?
– Отчего же нет? Я думаю, можешь. Но прочесть это сможет только тот, кто тоже видит цвет воды.
– Но написать сможет любой?
– Думаю, да.
Мы вернулись на первую поляну к машине. На траве посреди васильков и ромашек лежало покрывало. На нем одноразовая посуда с нарезанными овощами, хлебом и сыром. Точно, Влад говорил что-то про вегетарианцев.
– Вон они, голубки! – крикнул нам Кирилл. Они сидели рядом с Верой, прижимаясь друг к другу плечами, и ничто не указывало на недавнюю ссору.
– Идите к нам, молодые, – подозвала Лада рукой. – Веня, налей им сока.
Мы присоединились к пикнику.
За стаканом томатного Вита и Лада вспоминали ювелирный бизнес, передающийся из поколения в поколение, и жалели, что Вениамин его продал.
– Что мне делать с ним? Я не смыслю в брюликах. Меня бы все партнеры обманывали, – оправдывался тот. – То ли дело автомобили. Продал один бизнес, чтобы построить другой, это нормальная практика. Девочки, мы обсуждали это много раз!
– Да, просто жаль… – с грустью сказала Вита. Надо же, эта девица умеет грустить. – Столько было прелестных вещиц… Потери невосполнимы теперь. – Быстрый взгляд на Кирилла, который он решил проигнорировать. – И вообще, это память о дедушке!
– Это память о твоем прадеде скорее, – поспорил отец, – Иване Аполлинариевиче. Это он построил дело с нуля. Ездил по всему миру камни собирал и золото с серебром. Геммологов обучал за границей. В девяностые вообще бизнес делать тяжело, тем более такой. Вон молодежь даже не знает, что такое девяностые, вы не жили еще тогда.