– Чего ты завелся-то? – попыталась усмирить мужа Лада.
– Да нет, я так просто… Объясняю, что за страна была. Про СССР с ними подавно говорить бесполезно, но нужно понимать, откуда ноги растут у бандитизма девяностых. Нищета и разруха, братки палят из автомата, где уж тут обычным людям о красивых вещицах думать. Но он имел дело с… непростыми, – подобрал-таки слово Вениамин. – Боялся за жизнь каждый день. А отцу все готовенькое досталось. Он просто удачливый был. Очень. Все что ни сделает, все ему прибыль приносит баснословную. Два маленьких магазина и одна мастерская разрослись при нем в целый концерн.
Вскоре небо заволокло тучами, и мы вынуждены были прервать пиршество.
В общаге я первым делом постучалась к Мишке. Он оказался в комнате, однако смотрел на меня с подозрением пополам со страхом. Ясно. Сосед донес, что Зимина окончательно спятила. Но мне фиолетово. В смысле – зелено.
– Миш, есть лупа?
Если бы это был кто другой, адекватный человек, он бы, возможно, удивился. Но когда лупу просит девочка со справкой (или пока без оной, но на пороге получения таковой), чему изумляться?
Он молча вынес мне за порог нужный предмет.
– Спасибо, скоро верну.
– Можешь оставить!
Очевидно, Михаил боится, что безумие передается, как коронавирус, воздушно-капельным путем.
Я заперлась в комнате, достала перстень из тайника и попыталась разглядеть символы через лупу. Точно! Я так и думала. «ИТ». Инициалы прадеда Кирилла Тимирязева и Влада Солнцева, основавшего ювелирное дело. Быстрый ресерч в интернете показал мне, что я права. Это именно личная печать его компании, которая официально перестала существовать пару лет назад, влившись в другой концерн (бывших конкурентов). Все ясно, сын загубил дело своего отца и деда, отдав конкурентам по дешевке. В то же время не нужно так рьяно бросаться его судить. У него были свои мечты, почему он должен жить чужими?
Примерив кольцо, я убедилась, что оно маленькое в диаметре, сделано будто специально под женскую руку. Обручальное?..
С кольцом на пальце я плюхнулась на кровать. Ну и что мне с этим делать?
«Есть обручальное кольцо, фамильная реликвия», – вспомнился мне Влад. Но его видели здесь, когда Аньку приложили по голове. Как и Верку. Как и Кирилла. Они трое вне подозрений. Попросил кого-то? Хотя, если быстро гнать на машине и точно знать, где она будет, то можно и успеть. Я помню, как он сказал капитану, что покинул вечеринку в половине двенадцатого. Когда вокруг много людей, никто не запомнит, кто во сколько ушел. Сказал полиции, что ушел в полчаса, а на самом деле была четверть. Родители Шурика вернулись домой без пятнадцати двенадцать. Точно назвать время нападения на Аньку они не могли, ее нашли только в пять утра. Но в час ночи пошел дождь, и земля под ней была сухая, а значит, у нас имеется промежуток между полуночью (идти от дома Шурика минут пятнадцать до того места возле мусорных баков, где ее нашли, но это если пешком, конечно) до часа. Дороги ночью пусты. Он мог и машину успеть найти за это время.
«Ты водишь?» – спросила я Влада в мессенджере.
«Нет. А что?»
«И прав у тебя нет?» – проигнорировав его вопрос, задала я свой.
«Я бесправное существо! Как и мы все, в общем! Тебя нужно куда-то довезти? – отбросив шутки, стал он любезничать. – Могу вызвать такси и прокатиться с тобой».
«Нет, не надо».
В комнату, постучавшись, зашла Верка.
– Спасибо, что поехала со мной. – Я кивнула, не желая разговаривать. – Слушай, я завтра с утра метнусь в больницу к Аньке. Узнаю, может, могу чем помочь. Хочешь со мной?
– Давай. – Потом мне что-то стукнуло в голову, и я спросила: – Ты должна знать: во сколько и по каким дням обычно браки регистрируют?
– Чего? А тебе зачем?
– Замуж собралась, – изрекла я максимально серьезным тоном. – Ты же выходишь. Чем я хуже?
Верка хмыкнула, мол, верю, как же. Но все же удовлетворила мое любопытство:
– Если ты про муниципальные ЗАГСы, то обычно по субботам с утра регистрация. Если про усадьбы всякие, то там и в воскресенье могут. За взятку, конечно.