– На востоке солнце вставало,
Солнце вставало, свет разливало…
Продекламировав эти строчки, я вспомнила, что и я должна обратиться ликом на восток, так говорил Влад. А как понять, где восток, если солнце в зените? Видимо, славить Даждьбога все-таки нужно не в полдень.
Но делать нечего, я продолжила читать вслух:
– На луга, на нивы, на леса, на реки…
Молодая мамочка, услышав меня, побежала с коляской прочь, а ребенок заревел. Однако другие дети, лет семи, напротив, подтянулись. Сев прямо на траву, они стали меня слушать.
– На святы капи, на грады, на веси…
– Что такое капи? – спросил какой-то мальчик.
– Не знаю, не мешай! – крикнула я ему. Да что ж такое! Как люди магию творят в большом городе в двадцать первом веке?
– А что такое грады?..
– Где солнцу светити… – продолжила я, стараясь их игнорировать и одновременно мысленно молясь, чтобы их родители не заинтересовались происходящим. Впрочем, нигде поблизости таковых не наблюдалось.
– Наверно, это «города», – высказала дельную мысль девочка в очках, все еще оставаясь на предыдущей теме, заданной ее приятелем.
– …Там земле родити.
Там людям ладити,
Во Прави ходити…
Через несколько минут я закончила. Высыпав чай на землю, я долго думала, что делать со свечой. Дети, поняв, что концерт окончен, отбыли восвояси. Я тоже решила отбыть, но оставлять пламя горящим точно нельзя, уж какой бы я ни была и как бы сильно я ни хотела, чтобы Аня проснулась, я думала все же о противопожарной безопасности.
Пришлось потушить свечу. Достав пачку из сумки, я стала сыпать оставшиеся чайные листья, не поместившиеся в ситечко (Влад сказал, что это нормально, требой является пачка чая, главное, хоть немного жарить его на открытом огне), а затем вылила жидкий мед поверх листьев. Мысленно просила у Даждьбога о помощи в исцелении Ани Стародубцевой.
«Приплыли, конечно, – думала я по дороге в общагу. – Человек с золотой медалью и почти уже высшим образованием просит богов об исцелении и жарит чай в скверике возле дома под палящими лучами солнца!»
Я не просто так думала о палящих лучах. Где-то через минуту после ухода с поляны, почти уже дойдя до здания общежития, я почувствовала себя очень плохо. Моя кожа горела. Мои внутренности горели. Может, я заболела? Или это солнечный удар?
Я вспомнила Волка из «Ну, погоди!». Наверно, меня сейчас начнет глючить, как и его. Баба-Яга, козленок, старик Хоттабыч… «Трах-тибидох-тибидох!»
Шутки шутками, но жар повышался. Сердце колотилось как безумное, спина взмокла. Как только я вошла в здание и глянула на стол комендантши, у меня закружилась голова.
– Сне… – начала Ирина Валерьевна, но вторую часть слова я уже не слышала.
…Огонь. Я нахожусь в горящем здании и пытаюсь выбраться. Когда это все произошло? Как пламя успело распространиться на все этажи? И как я оказалась в какой-то каморке, из которой, кажется, нет выхода? Я же была на пороге! Едва-едва успела войти в двери!
Наконец-то потекла вода. Стены здания рухнули, и мощный поток хлынул со всех сторон.
…Нет, это меня поливают из бутылки. Я все еще лежу на грязной темно-бордовой ковровой дорожке, Ирина Валерьевна держит мою голову одной рукой и льет на меня питьевую воду. Максим, случайно шедший мимо (как потом оказалось), помогал ей меня придерживать за голову и плечи.
– Кошмар, они беременеют пачками! – возмущалась женщина. – И что с ними делать?! – Тут она заметила, что у меня открыты глаза. – Очнулась? Вроде не так жарко на улице-то… Перезанималась, что ли?
– Главное, что не забеременела, – на всякий случай заверила я.
– На вон, выпей водички!
И тут я заметила, что она подставляет мне горлышко бутылки, в которой красная вода! И именно ею она меня поливала!
– Ну не этой же! – зарычала я в исступлении и стукнула ее по руке. – И так горю вся!