Как только я выпила получившуюся темно-красную воду и отставила бутылку, произошло ужасное: тот, кто был за спиной, схватил меня за затылок и с силой опустил голову в ведро. Ясно, дала мне напиться напоследок! Добрая душа! Или это было продумано? Дескать, жажда заставит меня осушить полведра, и топить меня в нем станет проблематично.
Я специально не называю врага по имени. Я просто не верю… Я не верю в Веру. А лучше бы не верила Вере…
20
Для начала я уперлась ладонями о подоконник. Спокойно. Если паниковать, то кислород потребуется быстрее. В спокойном, безмятежном состоянии я задерживала дыхание на три с половиной минуты, опускаясь на дно ванны. Вообще без подготовки.
Я не боролась. Сначала она не верила, думала, это какой-то трюк. Но вот хватка начала ослабевать. Понимая, что она держит ведро второй рукой, я осторожно попыталась сдвинуть его ладонью. Не двигается. Точно, держит. Ну и дура. У тебя обе руки заняты!
Я резко двинула локтем и попала ей под дых. Мышцы ее рук сократились, и мое лицо поднялось над водой. Однако она все еще держала меня сзади за волосы.
Она попыталась снова опустить мою голову в ведро, но я двинула ногой, сделав ей подсечку. Вера охнула, чуть не упав, но успела опереться о стену. Ее рука оказалась возле стола, она воспользовалась моим временным замешательством (это все-таки Верка!!), схватила тяжелую гипсовую статуэтку и замахнулась. Я перехватила ее руку, и как раз вовремя – предмет уже опускался мне на голову.
Мы боролись в полной тишине. Человек, случайно проходящий мимо моей двери, даже не догадался бы, какая буря тут поднялась, какая баталия здесь творится…
Вначале я чувствовала гигантский прилив сил. Если сперва я вдруг стала просто здоровым человеком (хотя из моего состояния так быстро не выходят, я была уверена, что проваляюсь в постели очень слабой минимум сутки), то буквально через пару секунд как началась битва не на жизнь, а на смерть, мне уже казалось, что во мне живет десяток богатырей. И их количество все росло. Но свою роль сыграло отнюдь не это. Так вот, если на первых порах я чувствовала прилив сил, то затем, довольно скоро, ощутила истинную ярость. Эмоция мне доселе незнакомая. Весь негатив, что был в моей жизни, я обыкновенно направляла на саму себя, вовнутрь, так скажем, а не вовне. А теперь я понимала, что не просто могу уничтожить ее, а хочу уничтожить ее, и что она этого заслуживает. Праведный гнев.
Мы и так дрались возле стола в углу, я толкнула ее сильнее, просто впечатав в стену, и стала бить ее руку о крашеную кирпичную кладку, обхватив запястье своей ладонью. Я била и била, пока она наконец не выронила статуэтку. Но и тут она не закричала ни разу, только рычала, как зверь.
Теперь уже я схватила ее за волосы и приложила лицом о стол.
Наконец она взвыла, а по столешнице растеклось что-то красное. Возможно, я сломала ей нос.
После этого я швырнула ее в дальний угол комнаты. Она летела туда, куда указали мои богатырские руки, почти не сопротивляясь.
– Что на тебя нашло? – поняла я, что пришло время для конструктивного диалога. Во всяком случае, в тот момент мне казалось, что это нормальный вопрос в адрес соседки, которая только что пыталась тебя убить.
Она бросила в меня полный ненависти взгляд побежденного зверька, загнанного в угол – и не хитрыми уловками, а превышающими силами противника. Вся нижняя часть лица была в крови. Нос покраснел и опух.
– Где кольцо, тварь?!
– Ах вот оно что… Ты его не найдешь.
Сказав это, я поймала глазами какой-то красный предмет посреди светлого ламината. Верка начала смотреть туда же. Ну конечно! Статуэтка разбилась вдребезги. Перстень выкатился почти в центр комнаты.