– Вызывай капитана, – от души посоветовал мне Влад.
– Давай, давай, – вернулась к ней мерзкая, змеиноподобная улыбочка. – Я напишу заявление, как мне лицо расквасили. Интересно, это легкие телесные повреждения или на тяжкие потянут? Я, возможно, теперь не смогу нормально дышать. И мне придется операцию делать на перегородке.
Влад строго заявил:
– За тобой два покушения на убийство, Вера. В первом случае ты являешься заказчиком, обещание материальных благ – не что иное, как подкуп, так что вы не соучастники даже, а ты заказчик, брат – исполнитель. Во втором случае ты совместила две роли. Ей, – кивок в мою сторону, – ты тоже нанесла увечья. Вот суд и разберется, кто кого сильнее разукрасил и кто тянет на уголовную статью. А я буду свидетелем.
– Хочешь свою бабу под поезд бросить ради собственных амбиций? Или поквитаться за друга? Ну обманула, и что? У меня правда задержка была пять дней. А потом бы реально забеременела. Я жить хочу хорошо, это понятно?
– Понятно. Понятно также и то, что не каждый пойдет на это ради выгодного брака. Да и мотив кажется бредовым. Найти кольцо, чтобы тебя приняли в новой семье? Нет, – покачал Влад головой, – мне думается, ты продать его хотела, зная, как дорого оно стоит.
– Представь себе, среди коллекционеров печать Тимирязевых действительно ценится! Учитывая, что производство ликвидировано и таких теперь не делают. Это уникальный перстень!
Я удивленно подняла брови. Надо же, Влад снова прочел чьи-то мысли. Судя по тому, как Вера подкована в этих вопросах, она уже и цену узнавала, поди.
– Этот «уникальный перстень» достанется вскоре моей жене. А не тебе, – ударил снова по больному месту Солнцев.
Однако Вера захохотала. Истерика? Или еще один туз в рукаве?
– Я же говорю, сядет твоя девка. Если и отделается, все равно шумиха обеспечена. А твоей новой семейке такие невестушки не нужны. Превышение необходимой самообороны, или как там это называется? У нас в законе, если тебя убивают, ты должен терпеть. Понимаешь, да?
Мы переглянулись. Я что-то такое слышала. Нос я сломала ей до того, как она достала нож. До этого она просто окунула меня в ведро с водой, стоящее на подоконнике. Учитывая, как легко я с этим справилась (не скажешь же в суде про красную воду), это будет расценено как дурацкий розыгрыш. Ведь если вас заперли дружки в шкафу, вы же не сможете заявить, что вас пытались убить, вызвав кислородное голодание?
– А что конкретно произошло, напомни мне? – зашептал мне Влад на ухо. – По секундам!
Вера снова рассмеялась, слыша это.
– Чего ты хочешь? – спросила я ее.
– Разойдемся как в море корабли. Никто никому ничего не должен. Кольцо у вас. Нос разбитый у меня.
– А у меня порезанная рука.
– Мы квиты, – пожала она плечами.
– А как же Аня?
– Ее ударила не я. Я же говорю, я не просила его так сильно бить. Не рассчитал, идиот. В семье не без урода. Велела украшения забрать, чтобы сымитировать случайное ограбление, а он, лошара, гвоздики не понял, как снимать, часы дешевые, заявил мне, и брать не стал. Наличку только взял из сумки – пара тыщ всего – и телефон. Старый! Симку выбросил. Карту банковскую я сама просила не трогать, могут отследить, в банкомате каждом камеры. После этого я его уже не могла на тебя натравить. Пришлось самой. Я бы и рада его бросить под поезд, – повторила она любимый фразеологизм, – но он потащит на дно и меня, вот в чем вопрос. Скажет, что я… как ты сказал? – посмотрела она на Влада. – Наниматель? А, нет, заказчик. Мне больше дадут. На фиг надо.
– Вали отсюда! – резко сказал он ей. Вера с готовностью поднялась, а Влад уточнил: – Из вуза, из города, из страны. Чтобы я больше тебя не видел. И Снежана. И Кирюха. Если появишься в вузе или в общаге, мы заявим. Все узнают, кто ты такая на самом деле.