– А если он скажет, как было на самом деле? Если свалит все на нее?
Влад улыбнулся, мол, что ты как маленькая.
– Это уже не наши заботы! Обычные семейные разборки. Захотят – поедут на Дальний Восток за ней, чтобы взять ее показания, она же вроде бы из тех мест. Нам-то что?
Я все еще не могла ни на что решиться, и Влад все сделал сам. Вскоре я уже под протокол рассказывала, как Вера призналась нам, что нападение на Стародубцеву совершил ее брат. Это чистая правда, так что совесть моя чиста. Если всплывет и другая правда – ну что ж. Я считаю, что поступила правильно. Я боролась за свою жизнь. А Вера хотела забрать ее (по ее словам, только выпытать у меня нужные сведения, но кто знает, что было на самом деле), так пусть отвечает за это.
Когда капитан по фамилии Иванов (немудрено, что я в тот раз не запомнила) нас покинул, я чувствовала себя опустошенной. Видя, как Влад собирается, я попросила:
– Останешься?
Искорка надежды вспыхнула в его глазах, затем он перевел взгляд на Анину кровать и понимающе кивнул.
– Ну да, я ведь сам как-то предлагал. А соседка съехала, что ли? – Я кивнула, не желая вдаваться в подробности. – Угу. Я думаю все же, что они его сегодня задержат. Если он не скрывается где-то, конечно. Но раз ты говоришь, что тебе так будет спокойнее… – И он устроился на белом покрывале.
– Нет, – покачала я головой и пояснила: – Останешься… со мной?
У Влада нервно дернулась щека. Затем он улыбнулся и подошел ко мне.
– Конечно…
Мы были знакомы всего неделю. Но в тот час мне казалось, что я знаю его целую вечность…
21
* * *
Утреннее зарево пробивалось сквозь занавеску, разрезая ночную мглу непрошенной серостью, дающей немного света. Влад уже ушел, сказал, у него сегодня запланирован ужин для всей семьи, и звал меня к половине седьмого. Я была все еще слаба, голова опять кружилась – уж не знаю, от солнечных божественных энергий все еще или уже от любви – поэтому я что-то промямлила в ответ, он засмеялся, чмокнул в нос и заявил:
– Спи, я позвоню днем.
И я вроде бы заснула, но сон, похоже, был коротким. Судя по всему, сейчас максимум пять утра.
Я повернула голову и, к своему удивлению, увидела очертания человека на кровати по соседству.
– Аня?
Тишина.
– Влад? Ты не ушел?
Тишина.
Я стала протирать глаза и зевать. Голова все еще кружится, но зрение стало острее.
– Третья попытка будет? – девушка мелодично рассмеялась.
– Мара?
– Уже забыла про меня? – прозвучало это без обиды, просто как констатация.
– Нет. Но я немножко тебе изменила, – пришлось мне покаяться. Я мало знала об общении с богами. Меня никто этому не учил. Но единственное, что я понимала как дважды два – богов нельзя обмануть. А если и попытаешься, то огребешь. Нужно быть максимально искренним.
– Ты имеешь в виду Влада или Даждьбога?
– М-да… Знала я, что ты осведомлена обо всем и обо всех, но чтобы настолько…
– Не обижайся. У меня странное чувство юмора. Ведь я сама Смерть.
– Я и не думала. Ты, конечно, можешь наказать меня за измену, но я сама уже себя наказала. Мне было очень плохо. И до сих пор не прошло. У меня поднялся жар, и я себя чувствую как вареная курица. Даждьбог меня не принял.
– Во-первых, среди богов нет никакой конкуренции, это выдумка людей, которые продолжают наделять высших существ своими собственными эмоциями, чувствами и мотивацией. Довольно низменными, кстати сказать. Поэтому никакой обиды от меня не может быть, это глупости. Когда советуют не обращаться одновременно к Велесу, Маре и Даждьбогу, а выждать несколько дней между нами, это только ради вашей безопасности. Обращаясь к богу, ты открываешься для его энергий. Разные энергии тяжело уживаются внутри одного человека, ты в этом уже убедилась. Человек – это биологический организм, не самый лояльный, не самый тягучий, его может и разорвать. Во-вторых, с чего ты взяла, что не услышал и не принял? Произошла сонастройка, только и всего.
– Дорогая Мара, это самая длинная фраза, что я слышала от тебя.
– Я сегодня разговорчива. Я вижу, что ты во мне нуждаешься. Я и пришла. Мне просто немного непонятно, отчего ты именно ко мне не обратилась. Но никаких обид и ревности. Может, я отпугнула тебя?