Я сперва почувствовала стыд, ведь разбила чужой красивый подарок, но вдруг что-то на меня нашло; осознав, что я слишком часто испытываю стыд, когда не должна, а другие при этом не имеют ни стыда, ни совести, я спросила в лоб:
– А почему ты не спрашиваешь про цветы?
– Ах, да! – тут же вспомнила она и кинулась к подоконнику. – Где они?
– Как видишь, одной недели достаточно, чтобы не узнать родные пенаты.
– Я серьезно, Жанка! – выражение ее лица подсказывало, что время шуток действительно прошло. – Это важно.
– Ах, теперь ты серьезна как никогда. А раньше всегда меня за это ругала. Мы поменялись ролями, да? Теперь я хочу шутить, веселиться, быть легкомысленной и ни за что не отвечать.
– Куда ты дела цветы? – настаивала соседка, приблизившись ко мне. – Кому-то отнесла?
– Нет. Выбросила, – ответила я, глядя прямо ей в глаза.
– Что?! Да ну, брось. Я знаю, что ты их не любишь. Но не стала бы губить несчастные растения.
– Они погибли сами всего через сутки-двое, как ты перекочевала в больницу. Видишь, без тебя скучали и захирели! Ты им как мать родная!
Я беззаботно хмыкнула, дескать, не понимаю, что не так, посадишь новые, а Анька в сильном расстройстве плюхнулась на свое разноцветное покрывало (вещи Мары мы собрали в отдельный пакет).
– Понимаешь… Там вещи были спрятаны. В горшках. Очень ценные, судя по всему. Как давно ты отнесла на помойку?
Я долго думала, рассказывать ли ей правду. Во-первых, кольцо, как выяснилось, не ее. Да, ей подарил Кирилл в пылу страсти. Но ведь и он не имел прав на эту реликвию. Для нее это лишь побрякушка, и она прятала его от Веры – просто ей назло. Такая она, Анька. А перстень при этом несет куда более важное значение, чем она может себе представить. Во-вторых, расскажи я ей – все равно не поверит.
– Давно. Забудь, посадим новые. Теперь ты здесь, они не погибнут. А что за вещи-то?
– Да ладно, – отмахнулась Анька, тут же повеселев. Находиться в состоянии горя она могла не больше полутора минут. – Ерунда! Побрякушка.
– Да? Золото? Или бижутерия?
– Скорее всего, последнее. Просто один чел уверял, что это дорогое фамильное украшение, но я так не думаю.
– А чего ты в горшок-то его зарыла? – продолжала я строить из себя святую невинность.
– А он хотел вернуть его. Подружку свою подсылал, она у нас в общаге живет, но не буду называть ее имя, не проси! – Я фыркнула, мол, мне зелёно. – Однажды застукала ее. Шарилась в моей шкатулке, прикинь! Хорошо, что убрано было. На тот момент в статуэтке. Кстати… ты так и не сказала, где она.
– Верка разбила, – не моргнув глазом, соврала я. Хотя, сказать по правде, это полуложь. Без нее ведь не обошлось. – После этого собрала вещички и… того!
Аня быстро поверила. Пока она кивала, я понимала, что происходит в ее голове. Вера, не найдя кольца в шкатулке, предприняла еще одну попытку, и снова была застукана – мною. Швырнула статуэтку в надежде, что есть еще одно потайное отделение, о котором она не знает. Хотя, возможно, Анька думала, что она и о первом не в курсе, дарила все-таки не она, а другие девчонки, но вручалось при ней.
Предположительно Анну скоро вызовет Иванов или следователь, которому передали дело о нападении. Тогда ей откроется вся подноготная. Возможно, капитан расскажет, от кого получены сведения, и нам с Владом не поздоровится. Но я просто не хочу сейчас мучить ее даже укороченной версией произошедшего, без магии, цвета воды, жрецов и богов. Ей нужно прийти в себя, она только-только вышла из комы.
Мы перекусили в столовой. Не успели помыть посуду, как туда повалила толпа обрадованных студентов. Все обнимали Стародубцеву и выражали свою радость от ее возвращения. А она хвалилась, что у нее не осталось никаких вредных последствий для здоровья. Врачи удивлялись и разводили руками. Многие долго восстанавливаются после комы. А она встала и пошла. Как по мановению волшебной палочки!
Самое интересное, что я так и не поняла, кого нужно благодарить.
Через час, когда мы лежали на кроватях и почему-то вспоминали детство (не общее, конечно, каждая свое), став чуточку ближе и роднее друг другу, в комнату, постучавшись, вошел Кирилл Тимирязев.
Я смотрела на него расширенными глазами, испугавшись, что он выдаст всю эпопею с кольцом и Верой (вопрос, как сильно доверяет Влад своему лучшему другу и как много ему рассказывает), но он только кинулся к Аньке, и я лишь затем, когда он уже присел на ее кровать, заметила у него в руках небольшой, но со вкусом оформленный букет роз. Когда он начал говорить о любви, я потихоньку встала и вышла, чтобы им не мешать. Но не успела пристроиться в общей комнате на диван, как увидела, что Кирилл идет к лифтам, и вернулась в комнату.