– Так кто будет косо смотреть? Простые люди? Но мы-то не простые, мы жрецы! И поэтому следуем мифологии в том виде, в котором они нам позволяют. Ведь все эти имена… Ты же поняла, что это неслучайно?.. – Я пожала плечами. Мне уже по фигу. А Влад продолжал спокойно объяснять, он быстро перешел от ярости к умиротворению. – Я к тому, что они задают тон, а мы продолжаем играть мелодию. И за это получаем плюшки. Это не товарно-денежные отношения, не бартер и не награда. Просто законы Вселенной. Чтобы получать что-то по какому-то каналу, ты должна соответствовать этому каналу. Они бы и рады дать больше, да не смогут. Ты ведь сама уже поняла, что происходит, когда девочка, думающая о смерти, обращается к богу жизни. Он вышел на контакт и спалил тебя, совершенно того не желая.
Я замерла.
– Откуда ты знаешь?
– Спросил. Ответ пришел мне во сне. С другой стороны, когда ты рядом с Марой, ты можешь использовать воду так, как никто другой. Это и спасло тебе в итоге жизнь, я правильно понял?
– Нет, ты спас. – Не хотелось мне этого говорить, конечно, но пришлось. – Я, собственно, поэтому и пришла. Ведь я забыла поблагодарить тебя.
Хотя, в сущности, конечно, отблагодарила иначе. Нужно так считать и поставить в этой истории точку. Жизнь в обмен на тело. Вот он, вышеупомянутый бартер.
– М-да?.. Я действительно пришел вовремя, – вспомнил Влад, – но меня направили к тебе. Давались такие знаки, которые просто невозможно игнорировать. Так что это уже к Даждьбогу, надо полагать. Он все-таки ратует за наш брак и общего сына, поэтому оберегает тебя тоже.
– Я не про это. Я про надпись.
– Какую?
Я впервые за последние пятнадцать минут посмотрела ему в лицо. Он был серьезен.
– Ты написал мне по воде.
– Хм… А что именно? В любви признался, чай?
Да что ж это такое… Манера никогда не быть серьезным реально уже раздражает меня. А ведь люди обыкновенно обожают весельчаков. Со мной явно что-то не то.
– Не хочешь, не говори. Это даже по-джентльменски, учитывая, что мне расхотелось тебя благодарить.
Он приподнял брови, будто не понимая, о чем идет речь, а я поднялась.
– Мне пора. Я верю тебе, если тебя это утешит, но меня такая картина жизни, где все расписали за меня, а в обмен я получаю возможность видеть цвет воды, не устраивает. В отличие от тебя, я никогда не хотела иметь сверхспособности. Не стоит и говорить, наверно, что тебе не нужно ждать меня к ужину. Пусть твои дяди, тети, приемная мать, сестренка, она же будущая невеста, и избранный тобою бог примут тот факт, что у тебя будет всего одна жена. Не я.
– Но…
Я не стала его слушать.
* * *
Я долго бродила по улицам, размазывая слезы по щекам. Жрица самой Смерти не должна плакать. Она должна быть хладнокровной, индифферентной ко всему, кроме служения. Но я пока еще не давала такого зарока. Посмотрев на меня повнимательнее, Мара поймет, что я ей не подхожу. Холодная отстраненность и суицидальные мысли – лишь маска, которую я надевала, чтобы люди ко мне не приближались. Потому что люди ужасны. И я в очередной раз в этом убедилась.
Я вернулась в общагу в разгар вечеринки, которые стали уже традиционными. Совсем забыла, что Анька празднует свое выздоровление.
– Жанка пришла, ура!! – Стародубцева, невзирая на то, что только с утра вышла из реанимации, была уже навеселе. – Налейте ей, быстро!
– Я не пью, ты же знаешь.
Миша подошел ко мне.
– Чего грустная такая? Случилось чего?
– Просто нет настроения.
– Да? Хочешь подниму?
Я пожала плечами. Михаилом это было расценено как «да». Он схватил меня за талию и поднял как пушинку в воздух. Я закричала ко всеобщему веселью.
– Ну вот, поднял!
– Отпусти, отпусти! – взмолилась я.
Он поставил меня на ноги.
– Теперь все в порядке? Или еще поднять?
Я отмахнулась, заставив себя улыбаться.
– Все пучком!
– Поднялось настроение?
– Ага!
Алинка загоготала, а Стародубцева, взяв меня за локоток, увела в нашу спальню.