– Другим, конечно, можешь впаривать, но только не мне. Я даже в плохом свете общаги разглядела, что у тебя глаза опухшие и покрасневшие. Плакала? Что стряслось?
– А говоришь, что комендантша вечно экономит на лампочках…
Словно подслушивая за дверью, Ирина Валерьевна тут же вошла без единого стука. Она в принципе никогда не заморачивалась такими вещами.
– Аня, я рада, что ты вернулась, но раз ты вернулась, хочу напомнить, что за июнь ты так и не заплатила!
Мы с соседкой синхронно закатили глаза. Анька рыпнулась к столу, где обычно стояла статуэтка с заначкой, но вспомнила, что ее больше нет.
– Я тебе в ящик тумбочки деньги сунула, – подсказала я шепотом.
Аня отдала пятитысячную, и Ирина Валерьевна наконец оставила нас в покое, заявив напоследок, что комендатский час никто не отменял. Аня заверила, что вечеринка к тому моменту завершится, и обрадовалась, что мы наконец остались одни. Однако за виновницей торжества тут же прислали друзей, и соседку просто силком вытащили в общую комнату.
Поговорить мы смогли только на следующий день. Для этого ей пришлось меня будить, кидаясь подушкой со своей кровати. Ужас, конечно. Маре явно не пришло бы такое в голову.
– Ну ты даешь! Уж сколько я бухала и легла спать часов в шесть утра, когда ты уже десятый сон видела, я и то раньше проснулась!
М-да, от комендатши студентам явно влетит.
– Я, наверно, заболела…
– Хорош ныть!
С Аней не забалуешь. Но не рассказывать же ей про свой сон, где я пребывала на небесах, а кто-то сияющий и оттого невидимый качал меня в колыбели, сотворенной из миллиарда солнечных лучей. «Прости его, – говорило со мной Высшее создание в форме бесконечного столпа света, – он думает, что у него нет выбора. Но это не так. Мы всегда даем вам выбор».
«Кто – мы?» – посмела уточнить я, но вместо ответа в меня прилетела подушка. Ах, Анька, как ты не вовремя!
– Ну, рассказывай! Че вчера ревела? – Я подумала-подумала и рассказала. Конечно, без жрецов и богов. – Вита? Ну и имечко. Откуда она выкопалась?
– Это его кузина! – поняла я, что не сказала главного. – Представляешь? Родная кровь! Они себя аристократами, похоже, мнят. Там такие браки были нормой.
– А он тебе сказал, что не очень-то хочет с ней мутить?
– Ну да.
– А тебе как показалось?
– Мне показалось, что мой парень – бабник!
Анька закатилась.
– Думай о нем, что он мачо! Так тебе будет приятнее? Главное, что не последняя скотина, и то ладно!
Я покачала головой.
– Мачо, бабник и скотина – это одно и то же. Для мужика он сам мачо, для остальных бабник, а для бабы, которую бросил, скотина.
– Вау, мудрость! – Анька зааплодировала. – Ну а все-таки? Как тебе показалось? Кто первая скрипка у них?
Я задумалась. Вспомнила то, что было на пикнике, и то, что успела заметить на его участке.
– Мне показалось, что это она на него вешается. Но это не важно. Он поддался, а не должен был.
Анька снова заржала.
– Святая невинность! Ты думаешь, если ты сошлась со своим Владом, он теперь обязан слюни только на тебя пускать?
– Фу, – лаконично отреагировала я на ее сленг и общий цинизм.
– Тебе фу, а мужикам не фу. Я тебе вот что скажу. Уж поверь моему опыту. За счастье необходимо бороться. Всегда!
– А ты боролась?
Она вздохнула.
– Я нет. И была дурой, откровенно тебе скажу. Если бы снова представилась такая возможность, я бы этой козлихе, его жене, выдернула бы все патлы!
Я засмеялась.
– Ну ты даешь. Это же совсем другое!
– Тем более! Твой свободен, а не как мой был… Они за ручку подержались и засосались. Подумаешь, детский сад! А даже если и трахнулись разок, ну и что? Да что ты корчишься!
– Не люблю это слово.
– Плевать. Слово не люби, а дело это люби. И ни один мужик не свалит от тебя. Вот я бы на твоем месте пошла бы к нему и в любви призналась. И ультиматум бы поставила. А чего тянуть? Так и так призналась бы рано или поздно. Если бы не поругались, я имею в виду… И пусть выбирает. Он тебе сказал, что хочет быть только с тобой? Ну так пусть докажет. А то пока ты тут сопли и слезы пускать будешь, та-то живенько прискочит к нему. – «Живенько»! Я не смогла не отметить случайный каламбур. – Ты-то бросила его, ушла, хлопнув дверью. А тут молодуха на все готовая. Сечешь? Она симпотная хоть? – без перехода спросила Стародубцева.