Прошло около пятнадцати минут, и в палату вошел врач. Не сказать, что он был рад, да и тяжело было сказать, о чем он вообще думает. Врач был хмур, и казалось в плохом настроении. Он покачал головой, глядя на парня, который должен был быть в больничной койке, а на деле наворачивал круги по палате. От этого настроение врача становилось всё хуже, и казалось, что столь хмурый врач стал намного мрачнее.
–Что там? Когда меня выпишут? – Это единственное, что заботило Криса, но его рвение приносило только противоположный эффект. Врач всё больше и больше не хотел разговаривать со столь активным пациентом.
–Могу смело сказать, что ближайшие пару дней вы здесь. А с таким режим так тем более. С каких пор, жертва аварии, чьё состояние еле стабилизировали, носится по палате. Ты даже капельницу убрал.– Врач покачал головой. Он был крайне недоволен поведением Криса. Его можно было понять, пациент ведёт себя ужасно.
–Я прекрасно себя чувствую, и в этой штуке смысла нет. – Парень тоже был недоволен происходящим. Он считал, что полностью здоров, а его просто держат здесь. Бессмысленная трата времени, по мнению юноши.
–Кристиан, либо ты соблюдаешь все рекомендации, либо я звоню твой матери.– При упоминании матери, Крис побледнел. Его мать милая и добрая женщина, но не на работе и не в те моменты, когда сын творит глупости.
–Раз уж перешли на такое, может всё-таки моей матери не нужно об этом знать, у неё в министерстве куча работы, так что давайте не будем её тревожить. Если уж говорить то отцу, ну дядюшка. – Да, как бы странно это не было, но данный лечащий врач, был родным братом матери Криса. По правилам больницы родственников наблюдать запрещалось, но с характером юноши врачи не справлялись, он в детстве часто бывал в больнице. Причины попадания были разные, в основном травмы, полученные из-за невнимательности. Так что руководство сделало исключение, хотя данному исключению сам дядюшка сорванца был не рад.
–Ты так называешь меня только, когда понимаешь, что дело плохо. И нет, Кристиан, отцу я говорить твоему не буду. В этом нет смысла. Ведь именно мою сестру ты боишься больше всего. – При упоминании матери бледное лицо парня побелело уже. Такая реакция веселила врача, он даже слегка усмехнулся.
–Черт, правду говорят, брат и сестра – одна сатана. Дядя Эд вы такой же как мать, ужасный садист. И хватит называть меня этим именем. – Парень хмурился каждый раз, когда дядя произносил его имя. Его полное имя.
–Не понимаю, от чего такая реакция, Кристиан. – Он специально делал акцент на его имени. Как будто намеренно, доводя юношу до срыва. Садист, что правда то правда, ему не доставляла радость боль людей, будь так, не был бы врачом. Но дикое удовольствие приносила реакция племянника на то, как он поддевает его.
–Крис, просто Крис. Хватит уже произносить, то чертово имя! – Парень сорвался на крик. Его била мелкая дрожь. Нервный срыв? Или просто несдерживаемый приступ злости, что случился из-за стресса.
–Имя не чертово, его дала тебе мать, никогда не понимал, почему ты так реагируешь. Но хорошо, давай так, ты расскажешь мне, почему злишься из-за имени, а я перестану так тебя называть, по рукам? – Эд протянул руку племяннику. Крис ничего не сказал, просто кивнул и пожал её. Врач указал рукой на больничную койку, парень, понимая, что выбора у него особо нет, лег. И вот из руки снова торчит ненавистная капельница, которая почему-то жутко раздражает парня. Эд пододвинул стул к койке и сел, готовый выслушать всё, что скажет племянник.
–С чего бы начать. Пожалуй, с того, что отношения у нас с матерью не очень. Хотя ты это и так знаешь, но ей в принципе всё равно на меня, если я не порчу её прекрасный имидж. Ну да сын министра социальных отношений сорванец, который творит, что вздумается. Да её бы никто всерьез не воспринимал, мол, как она может управлять социальным положением людей, когда не может управиться с сыном. Так что жесткость её приоритет. Хотя это не причин ненавидеть то имя. Но навряд-ли кто-то будет рад, знать, что мать назвала его именем своего бывшего любовника. – Сказав, это лицо парня покосилось от боли, и дело было не в капельнице, и последствиях аварии, это была душевная боль. Эд был поражен, но не стал перебивать парня, он просто продолжил слушать.