В голове всплывали обрывки воспоминаний. Джордж. Мыс. Снегоход. Удар. Запястья. Укус. Боль. Боль. Боль. «И… Хейл? Не сейчас, Ханна», — говорю себе, вытряхнув его образ из головы. Слышу хруст снега под ногами. Не рядом, где-то вдалеке. Оборачиваюсь и замечаю фигуру. Ашер. Он шел по кромке побережья, опустив голову. Но еще мгновение, и наши взгляды встречаются.
— Очнулась, — ветер донёс его слова, удивляя меня моим новым слухом.
Я только подумала сделать шаг, как мои ноги сделали не меньше двадцати. Я остановилась, думая, что это не я, а земля под моими ногами крутанулась.
— Охренеть, — прошептала я, не узнавая собственного голоса.
— Это только начало, — Ашер уже стоял возле меня, осматривая меня с тенью улыбки на лице.
— Что теперь? — спросила я, не отрывая от него взгляда.
И в этот момент я почувствовала голод. Не обычный голод, а мучительную, всепоглощающую жажду, раздирающую сухое горло. Я стиснула зубы, чтобы обуздать её, но не тут-то было.
— Тебе нужна кровь, — спокойно сообщил Ашер, с осторожностью подходя ко мне. — Делай выбор, Ханна. Сейчас. Кем ты будешь питаться? Вкусив человеческую кровь первой, ты больше не соскочишь с неё. Только не ты.
Я смотрела на Ашера, пытаясь прочесть в его глазах хоть намек на сочувствие или помощь. Но там было лишь холодное понимание и нескрываемое ожидание. Жажда разрывала меня изнутри, требуя невозможного. Мои новообретенные чувства обострились до предела, требуя другой пищи — крови.
— Животные? — я не сказала, а прорычала каждый слог.
От одной лишь мысли, что я уже хочу себя в чём-то ограничить, во мне поднялась злость. Не раздражение, как раньше, а именно злость. Тяжёлая, тёмная и беспросветная.
— Решать только тебе, — произнёс Ашер. — Я приведу тебя к людям или же к медведям.
Я судорожно вздохнула, чувствуя, как жажда переплетается со злостью, создавая невыносимую смесь. Смотрела на Ашера, будто на врага, но понимала, что он лишь наблюдатель в этом театре моей новой жизни. Он предоставил мне выбор, зная, что каждое решение изменит меня навсегда. Человеческая кровь, вязкая, тёплая… Эти мысли неожиданно выворачивали меня наизнанку. Я представила себе тепло, сладость, ту легкость, с которой можно утолить этот адский голод. И в тот же миг поняла, что Ашер прав. Если вкушу человеческую кровь, стану неконтролируемой машиной убийств.
— К медведям, — прохрипела я, отворачиваясь от Ашера, чтобы он не увидел борьбы в моих глазах. Говорить было сложно, слова давались с трудом, словно в горле уже застрял комок шерсти. Я чувствовала, что могу сломаться, поддаться искушению, но я не хотела переступать через эту черту.
К вечеру того же дня, когда я наполнила себя кровью двух медведей, я сидела на глыбе льда, переваривая всё случившееся. Во рту ещё присутствовал солоноватый привкус, и без застрявшей шерсти в зубах не обошлось. Ко мне не пришло полного насыщения, я как будто лишь пощекотала горло, заполнила желудок, но без удовольствия. Ашер сказал, что я выбрала тяжёлый путь, но, скорее всего, правильный, учитывая мою социопатию. Позже он поведал мне, что подстроил мою смерть так, словно на нас напал белый медведь, который и утащил меня после. Через два дня поисковой отряд нашёл обглоданный труп девушки. Ашер очень осторожно сообщил мне, что ему пришлось меня раздеть, чтобы одеть несчастную в мои вещи. По этому поводу я не сокрушалась, мне было всё равно на свою наготу. А вот то, что он перестроил план, не сообщив мне… Вот что вызвало ярость. Я кидалась на него, как обезумевшая кошка, только скорость и сила были даже не звериными, а необузданными. Я чувствовала своё превосходство над Ашером. Мне казалось, я могу убить его. И, возможно, мне бы это удалось, пока он не сказал, что завтра будут мои похороны. Меня это остановило. Я встала столбом, смотря на Ашера в боевой стойке. Вся ярость внезапно схлынула, оставив лишь пустоту и окончательное осознание, что прежней жизни не будет.
Я решила посетить свои похороны, хоть Ашер и настаивал, говоря об опасности: там будут люди. Но я была уверена в себе. Чертовски сильно уверена. Ашер пришёл за мной, сказав, что церемония началась. Он предупредил меня, чтобы я не дышала: во-первых, в этом не было больше никакого для меня смысла, во-вторых, я не учую аромат крови в венах собравшихся людей, а значит, вероятность сорваться уменьшается. Я кивнула, оценив полезность его «урока».