— Ты в порядке?
— У тебя пара минут. Что тебе надо от меня? — почему-то мой вопрос был лишён былой раздражённости, я, кажется, была выжата.
— Мы не закончили с тобой, — переступив с ноги на ногу, произнёс Хейл, добавив: — То, что между нами было и есть…
— Не было и нет, — резко вскинув голову, процедила я.
— Ошибаешься, Ханна. И чтобы это понимать, не нужен никакой дар, — его голос слишком мягкий.
Отворачиваюсь от него, чтобы снова не расплавиться. Делаю шаг, но он встаёт передо мной, как стена.
— Меня ждёт Ашер. Уйди.
— Да чёрта с два ты пойдёшь с ним! — Глаза потемнели за какую-то секунду.
Я сначала проморгалась, а потом, сложив руки на груди, ухмыльнулась.
— Элис, — одно слово, и его лицо вмиг исказилось.
Мою грудную клетку снова сжимает. Стискиваю челюсти от подступившего раздражения, или не совсем его, чёрт его теперь знает.
— Ответь же мне, что ты чувствуешь, Хейл? — подхожу, хоть и понимаю, что могу вновь потерять контроль.
Джаспер молчал, его взгляд метался по моему лицу, словно ища там ответ. Я видела, как он борется с собой, подавляя эмоции, пытаясь собраться. И я зачем-то давала ему на это время. Опомнившись, я отступаю, тяжело выдохнув напряжение. Но Хейл внезапно как будто просыпается и делает шаг ко мне обратно.
— Я чувствовал интерес, когда ты была человеком. Чертовский интерес, который с трудом можно притянуть к адекватному, Ханна. И только сейчас я понял, что тогда это было… влечением к своей истинной паре, — он помедлил, вдохнул и добавил: — Ты моя пара, Ханна.
Мои глаза расширились от изумления. Я смотрела на Джаспера, ожидая, что он признается в неудачной шутке. Но нет, молча глазел на меня, пока я не опустила голову.
«Истинной парой называют вампиров, между которыми существует неотъемлемая, магическая и судьбоносная связь. Она идёт гораздо глубже обычной любви и привязанности.»
Я закачала головой, молча отрицая. «Нет, что за бред. Не может быть. Нет. Я не хочу. Это обременение, это то, что сковывает. Делает слабым. Жалким. Это ошибка…»
— Тогда… тогда мне тебя очень жаль, Джаспер, — выдавила из себя, сделав шаг и остановившись у его плеча, добавила: — хотя даже такие слова, сказанные социопаткой, должны вызывать у тебя сомнения.
— Сколько хочешь, можешь отрицать. Но это правда.
— Правда в том, что при жизни я только и думала, как хочу тебя трахнуть, Хейл. Только это — страстный, охрененный секс с вампиром до потери сознания во всех возможных местах. Сейчас, возможно, то же самое. А если и нет, всё равно буду так думать. Единственное, что могу порекомендовать тебе — заткнуться сейчас и молиться, чтобы этого разговора не услышала твоя горячо любимая Крошка Элис.
Я вырвалась из его поля зрения, ощущая, как его взгляд прожигает мою спину. «Истинная пара» — какая ирония. «Социопатка и вампир-эмпат, связанные судьбой» — должно быть, смешно, только вот не выходит посмеяться. «Придётся Крошке Элис ещё раз пересмотреть их пункты с Джаспером, о которых она так уверенно заявляла». Не получается не думать об этом. Не получается запретить себе думать о нём!
К чёрту. Ни сегодня, ни завтра, никогда не приближаться, как бы там ни тянуло.
Глава 24. Пари.
Мне пришлось притвориться камнем на целые сутки. Первые часы я смиренно ждала, когда же явится Ашер, и мы свалим с этого побережья к чертям собачьим. Потом пришло осознание, что эта индюшатина не особо-то торопится. И меня накрыло. Злость была на грани предельной точки. Невзирая на все его чертовы предупреждения о том, что охотиться одной опасно, я пошла — да так бойко, словно душу отводила. Мало того, что я просто убила — осушила. Я вспомнила все навыки охоты, полученные ещё в детстве, и разделала тушу. Не для мяса, конечно же, а для шкуры. Я вернулась в хижину, откопала ржавый нож, отточила его о камень и заняла свои руки дублением шкуры. Конечно, подходящих инструментов, не было, и это мало напоминало традиционное понятие о выделке, но что имеем — то имеем.
Мой создатель явился только к вечеру следующего дня. И явился не один! Все мои вампирские инстинкты обострились, оповещая об их приближении. Я обвела взглядом своё «рабочее место», напоминавшее сцену убийства, прикидывая, хватит ли мне времени хотя бы немного прикрыть кровавые следы на снегу. Но, видимо, учуяв кровь, они ускорились.
На ветвях деревьев висели три шкуры белого медведя. Их немаленькие туши покоились у хижины, дожидаясь своего часа. Окровавленный камень, служивший мне столом и притащенный мной с побережья, выглядел как ритуальный алтарь. Раскиданные по кучкам потроха у моих ног, окровавленные лужи с моими следами — и посреди всего этого я, с закатанными по локоть рукавами, не исключено, что испачканная в крови. Такая картина предстала перед ними.