Ашер, как будто, ожидал подобного. Его правая бровь лишь слегка дрогнула, когда он осматривал окрестности. Крошка Элис выпучила глаза, словно никогда не видела больше крови, чем употребляла. И, наконец, Хейл. Пересекаться с его взглядом не хотелось, но и избежать этого не представилось возможным. Он, как обычно, казался беспристрастным, хладнокровно сканировал место и остановился только тогда, когда наткнулся на мой упрямый взгляд. Он сглотнул, глаза его потемнели, и — готова поспорить — я видела, как заиграли его желваки.
«Злится? С чего бы? Или не злится?» — подумала я, неосознанно крепче сжимая рукоять ножа, которую мне пришлось сделать заново из куска дерева. Старую я сломала, не совладав с контролем силы своего сжатия.
— Ханна, — откашлявшись зачем-то, начал Ашер. — Ты действуешь очень неосторожно.
Его глаза потемнели тона на два, и я не понимала, что такого я сделала, чтобы заслужить такую реакцию. Разве что испортила ему живописный вид на побережье. Но это же обыденное дело для этих краёв — охота, разделка туши...
— Гостей не ждала, — пожав плечами, ответила я, протирая лезвие о кофту.
— А если бы это кто-то увидел?
Я усмехнулась на сказанную им глупость.
— Думаю, после встречи со мной этот кто-то вряд ли смог бы кому-то об этом рассказать.
Я не могла не заметить улыбку Хейла, который постарался скрыть её от меня, поднимая, кажется, какую-то корзинку.
— Это… это ужасно, Ханна, — прошептала Элис, передёрнувшись.
— Пойдёмте внутрь, — произнёс Ашер, направляя её вперёд и следуя за ней.
Я облокотилась на окровавленный камень, наблюдая, как они скрываются в хижине. Ашер в полуобороте кивнул, чтобы я присоединялась, но желания такого я не испытывала. Хейл поставил на пень около хижины поднятую им корзинку и как-то ехидно, что ли, произнёс:
— Собери потроха — волки и другие падальщики не дадут добру пропасть.
Чисто на рефлексах я метнула нож, который врезался в деревяшку хижины всего в каком-то миллиметре от, несомненно, идеального носа Джаспера Хейла. Он повернулся ко мне с прищуром, выдернув нож.
— Благодарю за подсказку, — промолвила я и запоздало улыбнулась.
Я наблюдала, как Хейл рассматривает мой нож, словно тот был произведением искусства.
— Не верится, что тебе шестнадцать. По текущему виду и характеру — все пятьдесят! — промолвил он и за микросекунду метнул обратно нож, который врезался между моими ступнями. — Не стоит благодарности, Ханна.
Еле сдержалась, чтобы не прорычать. Молча наблюдала, как он вошёл за остальными, и только потом выдернула нож, рукоять которого снова рассыпалась в моей ладони. Случайно вдохнула — и тут же пожалела об этом. Мой нюх сразу вычленил из всех именно запах Хейла, который, если и не кружил голову, то дурманил — однозначно. И всё-таки я зарычала.
«Что им тут надо?» — думала я, вытирая руки о мокрый снег.
В хижину я вошла, более-менее приведя себя в порядок. Уж выглядеть на пятьдесят, когда телу всего семнадцать перебор. Хейл и Элис выглядели слишком нелепо среди полуразваленной халупы, посреди которой тлел костёр. Слишком чистые, слишком идеальные для этого места. Ашер копался в своей небольшой сумке и вытащил серебряную цепочку с кулоном.
— Вот, — он протянул её Элис. — Она принадлежит тебе. Я снял её тогда в больнице с тебя, чтобы… её не украл кто-то из санитаров.
Элис приняла её, рассматривая украшение с лёгкой улыбкой. Она очень бережно погладила серебро и раскрыла кулон, в котором я увидела выцветшую фотографию — по всей видимости, её человеческой семьи. Я внимательно следила за её лицом, стараясь угадать, что она могла чувствовать: боль, тоску по прошлому, благодарность?
— Тебе нужно съездить туда ещё раз, Элис, — мягко, почти нежно, произнёс Хейл. — Вместе с Ашером.
Тут я встрепенулась, посмотрела на всех троих, понимая, что явно что-то пропустила — что-то, что уже начинало мне не нравиться.
— Но без тебя это будет как-то… — она запнулась, не договорив, и я тут же этим воспользовалась.
— Ашер? Не хочешь мне что-нибудь сказать? — спросила я, сложив руки на груди.
— Мы хотели бы направиться в Билокси, — его осторожный тон только сильнее напряг меня.