— А не охренела ли твоя душа, Хейл? — я отошла от него, желая пронзить его чем-то острым. — Что значит — делать то, что ты скажешь?
— Как же хочется сорвать твоё упрямство, — прошипел он, опять приблизившись. — Потому что ты ничего не знаешь о нашем мире! И каждую минуту подвергаешь себя опасности!
— Я могу за себя постоять! — делая шаг ему навстречу, практически зарычала ему в лицо. — Особенно сейчас!
— Снова будем проверять твои колоссальные возможности в бою?
Его глаза вспыхнули вызовом, отражая моё собственное раздражение. Злость обжигала, подталкивая к бессмысленным действиям, но здравый смысл удерживал от эскалации. Я и не сразу заметила, что мы стоим вплотную друг к другу. Отступаю и вздыхаю, машинально втягивая его запах. «Это какое-то издевательство!» — сжимаю кулаки в попытках остудить себя.
— Пари — это способ контролировать ситуацию и тебе, и мне, Ханна. И, конечно же, узнать, не убьём ли мы друг друга ненароком.
— Что я получу, если соглашусь на этот бред? — спросила я, страшно желая поставить его на место.
— Если ты выдержишь это «чудесное времяпрепровождение» и при этом останешься при своём мнении, тогда я с чистой совестью отстану. Я больше никогда не буду вмешиваться в твою жизнь и не стану использовать свои способности на тебе или ради тебя.
— Вот так просто? А если я не выдержу? Ну, допустим?
Хейл улыбнулся, и эта улыбка не предвещала ничего хорошего.
— Тогда ты признаешь, что ошибалась. И мы попробуем стать нормальной истинной парой, которая не хочет оторвать друг другу голову каждую, мать её, секунду.
Я вперилась в него взглядом, пытаясь разгадать, что скрывается за этой дьявольской усмешкой. «Нормальная истинная пара» в его понимании, наверняка, включала в себя полный контроль и подчинение. После его фокусов сомнений не оставалось. Он смотрел свысока — в прямом и в переносном смысле. Я похлопала его по груди и рассмеялась.
— У тебя отличная фантазия, Хейл, — сказала я, отступая.
— Боишься, значит, — последовав за мной, сказал он, собираясь провернуть тот же трюк, что и тогда с мотоциклом.
— Я не куплюсь на это снова.
Хейл перегнал меня и встал на моём пути, явно не собираясь так просто сдаваться и отступать от своей извращённой идеи-фикс.
— Я научу тебя, — на этот раз он начал без улыбок, и я невольно заинтересовалась. — Я научу тебя использовать мой дар. Естественно, если ты согласишься на пари.
Я зависла на несколько секунд, уставившись в свои ботинки. На горизонте замаячил шанс избавиться от его навязчивого внимания раз и навсегда. Нужно только продержаться. «Выдержать какую-то неделю и получить то, что действительно желала…» — я посмотрела на Хейла, но тут же отвела взгляд в сторону. Его близость не помогала сконцентрироваться, чтобы просчитать все риски.
— Ханна, соглашайся. Как бы я ни хотел, я правда физически сейчас не способен оставить всё как есть. Это рефлекс — защищать, оберегать и быть рядом, — теперь он заговорил как доктор. Прекрасно. — Ты же то же самое ощущаешь, просто объяснить себе не можешь.
— Хейл, я тебе уже сказала: у меня один-единственный рефлекс по отношению к тебе. Не строй иллюзий, — зло процедила я.
— Ну, для начала это тоже неплохая перспектива, с которой я, по крайней мере, могу с лёгкостью тебе помочь.
Хватило секунды, чтобы воскресить в памяти часть фантазий, которыми я с удовольствием пользовалась когда-то. И этой же грёбаной секунды хватило, чтобы отпустить запрет не дышать. В нос сразу ударил его запах, растоптав во мне всю жёсткость.
— Ты ничего не сказал Элис. Ты вообще её любил? — в попытке вернуть над собой контроль я прибегла к «секретному» оружию.
Его выражение лица напоминало то, которое возникает, когда невольно вспоминаешь, что забыл в духовке грязную посуду, а прошло уже больше недели с тех пор, как она там стоит. И мне ещё показалось, что этот вопрос его разозлил.
— Знаешь, даже для социопатки это мерзко, — возобновив свой путь, произнесла я. — Тоже мне джентльмен. Разберись сначала со своей женой, а потом предлагай мне свою «помощь» сексуального характера.
— Какого… какого ты вообще обо мне мнения? — вымолвил он, всё ещё в ступоре, чем я и воспользовалась, чтобы уйти.
Я не ответила, не хотела обмениваться взаимными «любезностями». Мне надо было подумать. Всё взвесить. И… отмыться. Я чувствовала себя грязной. Мне не было никакого дела до Крошки. До её чувств и переживаний, однако, как ни крути, поступок Хейла не вдохновлял от слова совсем.