Мы оба приняли что-то вроде деревенского душа. Я почувствовала себя живой, если так можно выразиться. Сидела на диване, подмяв под себя ноги, и расправляла мокрые волосы, чтобы они поскорее высохли. Джаспер совсем притих. Стоял у окна, сложив руки на груди. Не знаю, о чём он думал, но был явно увлечён своими мыслями. Я выдохнула, спустила ноги на пол и села более прямо, решив, что надо как-то начать разговор, который был лишь отложен на некоторое время.
— Поговорим? — спросила я, завладев его вниманием.
Он медленно обернулся, слегка нахмурился, посмотрев на меня. Я занервничала сильнее, но тут же расслабилась под его влиянием. Джаспер оттолкнулся и подошёл ко мне, сев напротив на корточки, заглядывая в мои глаза.
— Я не хочу давить на тебя, — сказал он, прикоснувшись к моей руке своей. — Но я хотя бы должен знать, как к тебе обращаться. Ханна? Эстер?
Я посмотрела на наши руки, задумавшись над ответом. Эстер… моё настоящее имя. Мне нравилось, как оно звучит, когда он его произносит. Но это имя не относится к этому миру. Оно принадлежит пятидесятиоднолетней женщине, сиганувшей с крыши психушки. А Ханна… семнадцатилетняя девушка, которая открывает для себя то, о чём только могла мечтать Эстер.
— Ханна, — тихо ответила я, неосознанно уцепившись за его палец, как малое дитя.
— Хорошо, — слегка кивнув, отозвался Джаспер, наблюдая за моими действиями. — Я могу надеяться, что ты когда-нибудь доверишься мне и расскажешь о своём прошлом сама?
— Я не понимаю еще почему, и как это возможно, но я доверяю тебе, Джаспер, — я сказала это так легко и уверенно, что даже сама испугалась. Он тут же посмотрел на меня и прищурился, словно хотел уловить это во мне при помощи своего дара.
Я не смогла после этого усидеть спокойно. Отстранившись от него, я встала и стала ходить из стороны в сторону.
— Моя история не такая тёмная, как твоя, но… покажется тебе полным бредом. Поэтому мне нужно время, чтобы понять, как это преподнести, — тараторила я, ощущая себя идиоткой. — Уверяю тебя, ничего страшного в ней нет. Ты и так уже узнал обо мне всё самое важное, поэтому остальное — ерунда.
Я подошла к граммофону. И зачем-то стала перебирать пластинки. Вероятно, чтобы не оторвать себе пальцы.
— Я не могу назвать хоть что-то ерундой, когда это касается тебя, — сев на диван на моё место, сказал Джаспер, не моргая наблюдая за мной.
Уцепившись за обложку, которая мне приглянулась больше остальных, я вытащила пластинку и установила на граммофон. Особо не разбираясь в этом казалось бы нехитром музыкальном проигрывателе, нажала на самую большую кнопку, и пластинка с шипением закрутилась. Мелодия заполнила комнату, обволакивая нас своим винтажным звучанием. Я чувствовала его изучающий взгляд, но в этот раз он не вызывал дискомфорта.
— Ты же понимаешь, что мне будет все равно, если ты когда-то сделала что-то плохое? — произнес он, вызвав мою полуулыбку.
Скорее всего, первое, что могло прийти ему на ум, — что я что-то натворила и нашей семье пришлось скрываться в захудалом Уткиагвике. «Нет, всё куда глобальнее, я просто появилась в твоем мире, когда не должна была, и взбаламутила твою вампирскую семейку. Ханна Хофер умерла при рождении…» — подумала я и осеклась. «Могла ли та девочка быть его истинной? Могу ли я действительно считать себя его истинной?» Я насупилась, углубляясь в эти размышления.
— Я… я ничего плохого не делала. По крайней мере, намеренно, — пробормотала я.
Взгляд Джаспера смягчился, и он слегка наклонил голову, будто подбадривая меня продолжать. Но я молчала, утонув в собственных сомнениях.
— Ты сильно нервничаешь, — констатировал он, и я не стала отрицать. — И это меня пугает. Там, у ручья… я сказал что-то, что очень тебя ранило. Я не хочу повторить этой ошибки. Поэтому попрошу тебя сказать только это. Что тебя так ранило, Ханна?
Я резко выдохнула, отвернувшись к граммофону. Музыка лилась вокруг, создавая интимную атмосферу, но она разительно отличалась от того, что творилось в моей голове.
— Ты не говорил ничего такого, — прошептала я, стараясь унять дрожь в голосе. — Дело не в тебе, а во мне.
Джаспер поднялся и подошёл ко мне, медленно развернув к себе лицом. Мне было сложно смотреть на него, и только я хотела отвернуться, как он взял меня за подбородок и коснулся своими губами моих. Мягко, почти невесомо, но в то же время закрепляя что-то неосязаемое.