Выбрать главу

— Это должно придать мне храбрости? — с усмешкой поинтересовалась я, невольно отмечая, что его поцелуй совершенно не кажется чем-то навязчивым. Наоборот, это ощущалось как нечто вполне естественное, словно так и должно быть.

— Не совсем. Вернее, это нужно скорее мне, чем тебе, — прошептал он, не отрывая взгляда от моего лица. — Если ты снова попытаешься отстраниться, мне будет легче сдержаться и не потерять рассудок от желания коснуться тебя, пока ты будешь прятаться в своей скорлупе.

Это всего лишь слова, но их смысл оседает во мне, вызывая что-то щекочущее. Я моргнула, посмотрела на его губы и облизнулась.

— Хейл…

— Джаспер, — поправил он, отступив, — гораздо приятнее, когда ты зовешь меня по имени.

Я точно как сломанная подвисла. И ведь действительно я всё чаще стала звать его по имени. Он подошёл к пластинкам и стал их перебирать, вероятно, давая мне возможность отмереть. Я наблюдала за его движениями. Как ловко его пальцы перебирают обложки, как уверенно он ставит новую пластинку. Более спокойная мелодия заполнила комнату, будто пытаясь сгладить напряжение, которое витало в воздухе.

— Вернёмся к ручью, — спокойно произнёс он, обернувшись. — Как я и сказал, я не буду давить на тебя, Ханна. Всё, чего я сейчас хочу, — это не причинить тебе той боли, которую причинил по незнанию.

— Ты наводил обо мне справки? — спросила я, облокотившись о подлокотник дивана.

— Конечно, — прямота сказанного прямо поразила.

Если скажу ему, что моим триггером стало — «мягкие стены», я вызову ещё больше вопросов. В биографии Ханны Хофер не пахло больницами от слова совсем. «Солгать?» — подумала я, посмотрев на него. Джаспер медленно подошел ближе, но на этот раз не стал касаться меня.

— Комната с мягкими стенами? — спросил он, на что, наверное, получил нехилую волну удивления от меня. — После этих слов я почувствовал твою боль. И, судя по твоей реакции сейчас, я прав.

Я опустила голову. Давление внутри, страх. Слишком резко, чтобы суметь перестроиться.

— У меня очень много вопросов к тебе, Ханна, — притянув меня к себе, Джаспер обнял меня. — Но я подожду, когда ты будешь готова рассказать мне. Торопиться нам некуда.

Уткнувшись в его грудь, я поразилась собственной неожиданной слабости. Я вдыхала его запах и расслаблялась, чувствуя себя диким зверьком, которого вдруг приютили и научили быть домашним. Это поражало меня и удивляло, да, по-прежнему пугало и настораживало, но сил оттолкнуть его не было. Я действительно доверилась…

— Может, потанцуем? — спросил он, немного отстранив меня.

Я подняла голову, удивлённо взглянув на Джаспера. Не знаю, какой ответ он нашёл в моих глазах, но он мягко улыбнулся, беря одну мою руку в свою, а вторую разместил на своём плече. И мы начали двигаться в такт музыке. Медленно, едва касаясь друг друга. Он двигался плавно, умело направлял, словно танцевал всю свою вечность, а я подстраивалась.

Где-то на подкорке моего затуманенного сознания проскочила мысль, что он всё делает намеренно, аккуратно побуждает меня раскрываться, используя психологические приёмчики. Даже вот этот танец, где ведёт он, а я лишь следую за ним. Наверняка были и другие, которые я банально не заметила, попав в эту ловушку доверия, которая оказывается очень приятной новой гаванью моего комфорта. Пусть она ещё и пугает меня, но, кажется, он справляется со своей задачей слишком уж хорошо.

Последующие два дня только укрепили мои мысли. Мы вели себя как два обычных человека, действительно узнавая друг друга, прибегая к обыденным мелочам. Оказывается, мы можем общаться без мыслей о том, что кто-то из нас хочет придушить другого. Этим откровением я поделилась с ним, вызвав его смех. Тот самый, который однажды уже всколыхнул во мне что-то. Мы не поднимали тему истинных пар, более того, больше даже не целовались. А я не совершала поползновений в его сторону, чтобы утащить на огромную кровать. Не то чтобы я этого не хотела. Скорее, с каждым проведённым часом рядом с ним это желание грозилось разорвать меня. Но мне было интересно и просто проводить с ним время, видеть, как он открывается мне всё больше и больше, совершенно не переживая и не напрягаясь. Каким-то чудесным образом мы избегали тем, которые могли бы нарушить возникшую структуру покоя между нами. Я и Джаспер отгородились от остального мира, который вдруг стал нам обоим совершенно неинтересен. Два вечера подряд мы предавались той самой дрёме, отдыхая в объятиях друг друга. Он всё так же был аккуратен, каждый раз будто спрашивал разрешения прежде чем прикоснуться. И это всё больше стало казаться мне естественным и правильным. Я больше не дёргалась, когда он приобнимал меня.